Ингвар и Ольха

Да еще – славянская! Про смерти да покойников и так любят почесать языки, а тут – великий князь! Не представляю, что начнется!

Рудый покачал головой:

– Разве? Все представляем.

– Только сказать боимся, – громыхнул Асмунд.

Влад сердито сверкнул голубыми глазами, словно луч солнца упал на скол льдины, но смолчал, только гордо выпрямил плечи.

Ингвар сказал озадаченно:

– Все-таки не понимаю… Олег был сам вещим! Он мог такое предвидеть!

– Но не предотвратить, – возразила Ольха.

– Предвидеть – предотвратить, – сердито сказал Ингвар.

 – Все равно не понимаю, зачем это сделал… Зачем допустил свою смерть?

– Будто это от него зависит!

– Олег всегда мог предвидеть.

– Каждый из нас живет до тех пор, пока предвидит… правильно.

Ингвар долго молчал, раздумывал. Брови снова сошлись на переносице, в голосе недоумения стало еще больше.

– И еще не похоже… Олег, который никогда ничего не делал по чувствам, вдруг пошел прощаться с конем! Это я мог, ты бы могла… но не Олег. Он всегда был таким мудрым, рассудочным, что нас порой тошнило от его правильности.

Всем нам казался занудой. Его стремление делать все по уму, все обосновывать, во всем быть правильным бесило не только меня. Хотелось сделать наперекор какую-нибудь глупость! А теперь глупость сделал он сам.

– Зато его полюбили, – сказала она негромко. – Это желание повидаться с конем, попрощаться хотя бы с его костьми… привлекло к нему сердец больше, чем победоносный поход на Царьград.

Асмунд хрюкнул и опустил глаза. Рудый посмотрел в сторону.

Ингвар взгляд не отвел, и Ольха поняла, что угадала. За глупый, но человечный поступок князя полюбили. Хоть запоздало, но больше, чем за раздачи земель, людей, богатств! Больше, чем за то, что всех русов в захваченных землях сделал боярами.

Гонец все еще жадно пил квас, ковш за ковшом, оживал на глазах. Серые потрескавшиеся губы наконец порозовели. Он сказал озадаченно:

– Что еще не возьму в толк… Пошто он змею не зарубил? Не сразу ж помер! До позднего вечера мучился. И другим велел не трогать.

Так та и просидела в черепе до ночи.

После долгого молчания Рудый поинтересовался:

– А утром… Что было утром?

– А ничо. Утром в черепе было уже пусто. Правда, на заре прямо среди воинского стана нашли женщину с длинными черными волосами. Она спала рядом с конским черепом, а тот был словно разломан изнутри.

– Если ее звали Гульчей, то я знаю, откуда появилась!

А Влад с угрюмым лицом похлопал по рукояти меча:

– А я знаю, куда уйдет.