Ингвар и Ольха

– Не я взял такой нож, – напомнил Ингвар почти с сочувствием.

– Ты чересчур… Нет, тебе не узнать… А спросить… гордость не позволяет.

Он скривился, пережидая приступ боли. Лицо посерело, пошло глубокими трещинами. Ингвар подумал даже, что наступил конец, но хазарин снова открыл глаза:

Из горла вырвался хрип. Тело дважды дернулось, голова откинулась, гулко ударившись затылком о бревна. Ингвар ощутил желание наклониться вперед, спросить умирающего, кто же этот тайный недруг, но взгляд вовремя упал на нож, что лежал совсем рядом с ладонью хазарина.

Хазарин медленно поднял веки. Ингвар отшатнулся, кровеносные жилки в глазах полопались, глаза залило красным, как небо на закате. Белки выглядели страшно, будто Ингвар смотрел в глаза зверя из пламенного мира мертвых.

– Еще жив? – спросил Ингвар. – Ладно… Пусть твои боги возьмут тебя в свой вирий. Ты верно служил своей стране.

Хазарин прохрипел едва слышно, и Ингвар поймал себя на том, что наклонился, прислушиваясь:

– Мне уготован ад за мои грехи… Но ты прав, я верно служил своей стране.

Захрипел, задергался, сполз на пол. Ингвар, уже не опасаясь неожиданности, наклонился к умирающему:

– У тебя будет меньше грехов, если ты скажешь, кто мой враг!

Синие губы шевельнулись, с них слетело:

Он дернулся и затих. Незрячие глаза уставились в потолок. Ингвар провел ладонью по лицу мертвеца, надвигая веки на глазные яблоки. Влад? Который на своем примере доказывает, что вражда к русам иссякнет сама по себе.

Он поднялся, пошел из горницы. На пороге оглянулся на распростертое тело. И все-таки хазарин, хоть и жил трусом… или прикидывался, умер как верный слуга своей Хазарии. Даже умирая, когда вроде бы обязаны говорить правду, сумел бросить тень на его ближайшего помощника. И тем самым нанести еще один сильный удар.

Почти что отравленным ножом. В спину.

Погорельцы обычно обходили укрепленный терем Ингвара, потому вартовые сразу подняли тревогу, когда малая группка оборванцев свернула к их воротам.

Ингвар едва успел пересечь двор, когда рядом с воротами распахнули дверцу. Первым показался дряхлый старец, его поддерживали под руки, за ним шли две молодые женщины, трое детей, затем один за другим пятеро мужчин, исхудавших, в лохмотьях, двое с повязками, сквозь которые проступала кровь, прошли три старухи.

Последними были, к удивлению Ингвара, трое волхвов.