Ингвар и Ольха

Рудый не видел, он судорожно ставил другую, спешил, трое дюжих мужиков крутили ворот, снятый с колодезя, оттуда и на веревке воду достанут, а Ингвар с восторгом наблюдал со стены, как в стане врага заметались вооруженные и невооруженные люди, с криками боли и страха пытались стряхнуть с тела брызги горючей смеси, а та уже не стряхнется, проест мясо до костей, загорелся единственный шатер, запылала телега, а лошадь в страхе понесла, топча людей…

– Что застыл? – заорал снизу Рудый яростно. – Быстрее! У нас уже готово!

– Наклони на палец, – крикнул Ингвар.

Рудый поправил наклон, вторая бочка пронеслась с тем же угольно-черным следом дыма и красными искрами, с треском бухнула прямо в середину стана, больше похожего на развороченный муравейник.

– В яблочко! – заорал Ингвар.

Рудый, еще только бочонок с горючей смесью взвился в воздух, уже торопливо установил следующий. Помогал крутить ворот, тяги дрожали от натуги. Услышав вопль Ингвара, выдернул втулку, третий бочонок как страшная горящая звезда понесся в стан врага.

Ингвар подпрыгнул от восторга. Бочка ударила намного левее, но народ уже разбегался в панике, бросая оружие, пытаясь загасить на себе одежду. Горючая смесь от удара оземь разбрызгивалась огненными каплями, поджигая тряпье, дерево, даже землю. Когда пахнул ветер в эту сторону, Ингвар уловил и страшный запах горящего мяса.

Рудый приладил четвертый бочонок. Ингвар запрещающе помахал рукой, поднял большой палец кверху.

– Что там? – крикнул Рудый.

– Бегут к лесу!.. Боян, быстро открывай ворота, соберите все, что те дурни бросили.

Рудый вытер пот со лба. Рубашка на нем была мокрая, в копоти от горящей смеси. Он отплевывался темными комками, на черном как уголь лице блестели глаза и зубы.

– Любо глядеть, как бегут эти зайцы… ха-ха!.. как мы сами бегали от ромейских баллист.

– Это ты бегал, – возразил Ингвар. – А я не бегал! Я на ладье был.

– Ага, плавал, – уличил Рудый.

– Было дело. Едва до берега добрался… Да побыстрее там, лодыри!

Он грозился кому-то кулаком по ту сторону стены.

Девки принесли полотенца. Он утирался, весело скалил зубы, уже помолодевший, чистый.

– Как тебе воинские уловки?

Ольха едва смогла выговорить:

– Я сама обмерла… Клянусь! Да и погорельцы испужались. Вон до сих пор трясутся. Только вам, русам, да еще дружинникам как с гусей вода.