Ингвар и Ольха

Откуда у вас такое?

– Из Царьграда. На своей шкуре испытали, потому ценим. От ромеев привезли самую малость, а из местного зелья волхвы готовят плохо, только переводят серебро и злато.

В ворота из поля вбежали гогочущие дружинники. В руках несли охапки копий, мечи, щиты, брошенную утварь. Боян ухитрился поймать чужого коня, красивую белую лошадь в дорогой сбруе, прибежал с торжеством, таща ее в поводу.

Ингвар торопливо сбегал по мосткам. Рудый скалил зубы. Боян крикнул весело, не дав открыть рот ни Рудому, ни Ингвару:

– На таком коне только анпираторам ездить!.

. Ольха, это ж только для тебя!

Лошадь заржала, увидев Ольху, подошла и, даже не обнюхивая, потерлась мордой. Ольха обхватила ее голову обеими руками:

– Жароглазка!.. Ты все-таки вернулась!

Пока они нацеловывались, а Ингвар смотрел с завистью, Боян объяснил довольно:

– Бежали до самого леса!.. Правда, когда мы начали собирать зброю, то из ельника вышли какие-то, грозились мечами, но их набралось всего с дюжину… Я думаю, ворог приступает всеми силами, в запасе ни души.

– А та дюжина? – спросил Рудый.

– Воеводы. Больно дородные, как у славян принято… У них чем толще, тем знатнее. И рукава до колен. По-ихнему значит, черной работы гнушаются. Только когда жрать садятся, им рукава закатывают! И ремни расстегивают. Говорят, у них особая чернь для этого заведена. Расстегальщики ремней зовутся.

Ольха, обнимая Жароглазку, повела в конюшню. Боян изгаляется над обычаями славян, но она на этот раз почему-то не ощетинилась, не бросилась в спор.

В самом деле, нелепо выглядят мужики с рукавами в сажень. А русы с закатанными выше локтя рукавами, по делу или без дела, сразу кажутся злыми и сильными, готовыми к бою и работе.

Ингвар посмотрел вслед, сказал тихо:

– Здорово пощипали!.. Думаю, сегодня на приступ больше не пойдут.

– Думаешь или надеешься?

– Надеюсь, – признался Ингвар.

– Я тоже. Но думаю, да и ты думаешь, что сегодня же пойдут в третий раз. Это будет… это будет бой!

Только бы отложили до завтра, беззвучно молил Ингвар.

Всего лишь до завтра! Если бы боги напустили ночь, послали жуткий ливень, снег или бурю, вроде той, что однажды разметала могучий флот Аскольда и Дира, не дала захватить Царьград.

Не ради спасения даже! А чтобы с приходом ночи снова пришел к ней, древлянке, лег к ней на ложе. На этот раз скажет все, что у него на сердце раскаленным камнем. Хотя бы потому, что завтра у них может не быть.

Нет, не потому. Слишком долго он откладывал слова, которые рвались наружу.