Ингвар и Ольха

Часто ли такое совпадает?

Теперь на него смотрели уже внимательнее, с надеждой. Вещий Олег не был простым смертным, как и они не считали себя простыми и слабыми: сильнейшие воеводы, бояре, военачальники.

– Как? – спросил Кремень в упор.

Рудый начал загибать пальцы:

– В жертву подземным богам надо принести троих людей и двух женщин… обязательно девственниц, одну козу, черного петуха, ибо в подземном мире светит черное солнце… ага, летучую мышь, тоже по той же причине. И еще – девяносто девять муравьев с метелочками на сяжках и четыре десятка божьих коровок с одной точкой на спине.

Кремень тоже загибал пальцы. Ольха заметила, что и другие морщат лоб, запоминая, переваривая сказанное. Кремень спросил подозрительно:

– Ничего не забыл? Не перепутал? А то потом начнешь: я не я, коза не моя, и кто вы такие…

– Думаешь, я не хочу возвращения Олега? Это все байки, что он меня обижал. Я за ним пошел еще с острова Буяна, когда он явился Рюрика звать! И не пожалел. А помню все, потому что Руса мы только с третьей попытки…

Кремень поднялся, суровый и насупленный.

Огляделся. Русы смотрели на него с ожиданием. Их сил, как он понимал, маловато, чтобы вызвать Олега из преисподней. Нужны еще усилия вождей и воевод этих земель, сама земля славянская питает к ним больше веры.

– Начинаем, – распорядился он, беря бразды правления в руки. – Людей и женщин, а также козу и петуха сами найдете, вам виднее, а я со своими людьми выйду муравьев искать.

– И я, – сказал кто-то из бояр.

 – Это ж сколько надо переловить?

– И я пойду, – вызвался рашкинец. – Со своими людьми. Чем скорее найдем, тем меньше крови прольется.

– И я, – послышался голос.

Едва забрезжил слабый рассвет, уже все были на ногах. Воздух был холодный и острый, как нож для разделки рыбы. Ингвар остался в тереме готовить людей, женщин, козу и петуха, волхвы спешно ставили жертвенник, расчищали место, а Кремень с возбужденно гудящей толпой отправился в лес.

Асмунд, несмотря на слабость от ран, тоже взгромоздился на коня, пустил его шагом вслед за отрядом Кременя.

Рудый ехал рядом, пытался поддерживать друга, Асмунд побледнел даже от тихого хода, но оскорбленно огрызался.

В лесу листья блестели, покрытые утренним инеем. Хмурые люди разбрелись, выискивая деревья, где в дуплах прячутся на зиму божьи коровки, не все же улетают в теплые страны, другие присматривались к траве, искали муравьев.

Асмунд слез с помощью Рудого, посидел на пне, отдышался.