Мне вспомнилось безразличие охраны – сильных, обученных мужчин – когда Этьен применил ко мне свою силу Альфы, заставив против воли сесть в самолёт. А затем я мысленно перешла уже к настоящему времени – к тем многочисленным, почти ехидным смешкам, которыми обменивались слуги, стоило мне только начать выходить из комнаты.
А уж то, что они говорили за моей спиной…
—Хорошо же вы угождаете, — покачала я головой. – Обсуждаете чуть ли не в глаза, злословите, смеетесь…
—А мы должны искренне радоваться Вам? – рассмеялась Даниэлла.
– Каждая оборотница мечтает стать женой… найти своего истинного, стать его единственной до конца жизни. И да, каждая из нас мечтала бы оказаться парой герцога.
—Тут наши желания совпадают, — покачала я головой. — Я бы тоже хотела, чтобы одна из вас оказаться истинной парой герцога.
Даниэлла резко ударила по каменному цветку – вазе, стоявшей рядом со скамьёй.
— Вот об этом я и говорю! Вы — холодая, бесчувственная амёба, которая вместо того, чтобы радоваться великой удаче, изображает из себя невесть что, воротит нос от нашего Альфы.
Вам не нравится секс — мне очень жаль, но остальные-то его любят. Мы любим трахаться и делаем это регулярно – так часто, как этого хочется. Если бы в ваших жилах текла не разбавленная человечья жижа, а нормальная кровь оборотней, вы бы поняли, что я имею в виду. А так, вы лишь портите всем жизнь, пытаясь навязать нам какие-то ненормальные нормы жизни.
— Я никого не осуждаю, — покачала я головой. – И никому ничего не навязываю.
—Если бы это было так, то Альфа не старался бы перевернуть нашу жизнь с ног на голову, пытаясь угодить вам.
Я, было, открыла рот, чтобы возразить, но… захлопнула его обратно.
Не потому, что у меня не было аргументов – а потому что … это было слишком личное, чтобы делиться этим с Даниэллой. В отличие от Совета Вождей, оборотни Валуа смотрели на ситуацию изнутри, и…
… и, кажется, мне совершенно не хотелось оправдываться. Тем более что у каждого из нас была своя правда.
Даниэлла замерла на месте, вглядываясь в моё лицо.
—…мадам? – только сейчас я поняла, что она дико испугана. Я покачала головой, поднимаясь со скамьи.
—Ты сделала ровно то, что я тебя попросила.
И, чувствуя, что мне расхотелось гулять, отравилась назад в замок. Но как только я зашла за угол, на меня что-то налетело.
—Сука дешевая, тварь, полукровка, русская блядь… — меня били по лицу, по рукам, которыми я защищала свой живот, по щиколоткам.
