– Если бы ты избавилась от неё, я бы не смог тебя простить. Это ведь самое главное, не так ли?
Я вспомнила поведение его матери – окровавленный таз – и чувствовала, что не могу осуждать Этьена за это… Что ж, по крайне мере, он говорил откровенно.
Наверное, я должна была сказать что-то подходящее, что-то, что привело бы нас к миру, но …я не сдержалась.
— Знаешь, — выдохнула я, понимая, что не могу отплатить Этьену за его откровенность мягкой неправдой. — Каждая женщина должна сама решать, что ей делать со своим телом.
— Пусть каждая женщина и решает, — спокойно кивнул Валуа. – Но не моя. Своей женщине я не смогу простить убийство.
— Но ты хочешь, чтобы я простила тебе принуждение? Неволю? Надменность? Любовниц, которые с радостью готовы перегрызть мне глотку за право стать герцогиней?
В конце концов, разрыдавшись, я ударила кулаками по кровати.
— Ты понимаешь, что мы зачали нашу дочь здесь, на этой самой кровати, где когда-то твой отец устроил тюрьму для твоей матери.
— Она заслужила своё наказание.
— Не спорю, — закивала я. – Но от этого ситуация не становится менее чудовищной! Ты понимаешь, как много зла накопилось в этих стенах – как много горя видел твой замок?
Этьен оказавшись вдруг совсем близко, присел на корточки возле кровати – так, что теперь я смотрела на него сверху вниз.
— Мы плохо начали, да? – горько протянул он. — Даже Натан, как не старался, не смог решить наши разногласия.
— Может, потому что решать должны были только мы?
Этьен, склонив голову на бок, протянул руку, чтобы взять в заложники одну из моих ладоней.
— Знаешь, я очень злился на тебя, когда ты сбежала. Я не могу простить предательства, а ты именно это и сделала – ты предала меня, сбежав с Баевыми.
—Но я…
Прижав палец свободной руки к моим губам, Валуа протянул.
— Ты не знаешь, что это такое: сходить с ума без своей избранницы. Я тогда почти не осознавал, что творю.
Я вспомнила, в каком полузверином состоянии Этьен появился в Испании.
—Да, — кивнул явно в такт моим мыслям супруг.
– Я чувствовал, что повторяю судьбу своего отца: сука, которая меня не хочет, собирается избавиться от моего щенка. Я не стану тебе сейчас врать, что это был эффект лекарства, который мне вводили по указке Баева — нет, но без «домика утех» я бы не удержал волка, слишком слабым я тогда казался самому себе.
Это…тяжело было принять, но… когда-то мой отец поступал почти также, изменами наказывая мою маму за её холодность.
