У тебя всё будет хорошо.
— А остальные полукровки? – не поняла Тая. – Если ты можешь это контролировать…
— Первый оборот – вещь непредсказуемая. Как и одичание. Я не могу находиться с каждым двадцать четыре часа в сутки… Беты обязаны докладывать о всплесках зверя у полукровок стаи, но.… К сожалению, бывает и так, что помощь одновременно нужна нескольким подросткам.
??????????????????????????
Я замолчал, Тая поёжилась в моих объятиях.
— А Жанна? – тихо спросила жена. – Она ведь тоже не чистокровная оборотница… Её это тоже может ждать что-то подобное?
—Жанна – Альфа-самка, искательница.
Ей ничего не угрожает, — я обнял жену покрепче, наслаждаясь её восхитительным ароматом. – Но один из наших сыновей должен родиться Альфой — только так мы сможем гарантированно уберечь детей и внуков нашей детей.
Волчица Таис довольно заурчала, довольная моим планом. Сама же Тая… покосившись на дверь, она тихо спросила:
— То есть всех оборотней, не нашедших истинную пару, рано или поздно ждёт одичание?
—Если волк довольно слабый, то человек сможет удержать волка до самого конца, но у сильных оборотней: Альф, бет или воинов такого почти не бывает.
Таис тяжело вздохнула.
Я чувствовал, что эта тема тяготит её – ей больно почти так же, как мне. Но она всё же зачем-то уточнила:
— Значит, у Алена волк слабее волка Стивена?
— Возможно, — согласился я. – А возможно, причина в другом. Ален живет, не скрывая свою природу, у него есть сын… Может быть тысяча и одна причина, почему оборотень всё ещё контролирует своего зверя, и миллионы причин – почему зверь вырывается наружу.
Мы просто принимаем это.
Не удержавшись, я поцеловал мягкие, нежные… зовущие к райскому наслаждению губы Таис.
Обычно, в подобные дни я просто трахал кучу девок, заставляя их исполнять любые мои прихоти.
Суки дрались за то, чтобы выдоить меня, лизали мне ноги, сами насаживались на мой член…. Но сейчас для того, чтобы пережить горечь дня мне было достаточно простого поцелуя истинной пары.
И получив его, я был готов убить Стивена.
Тая"
"Только оставшись наедине со мной, Жаклин смогла дать волю слезам. Ей необходимо было выговориться. Девушка плакала, винила себя в том, что рассорилась с родителями; в том, что начала звать отчима по имени, а не как прежде «папой»; что ответила на его безграничную любовь ледяным пренебрежением.
Я не очень понимала причину семейного конфликта — падчерица Стивена не распространялась об этом, впрочем, сейчас это было и неважно.
