Я знала, что бете стаи осталось недолго: даже если он как одичалый остается бегать по территории Франции, это уже будет не её отец. А потому, сцепив зубы, я делала единственное правильное, что могла: успокаивала свою доведённую до нервной истерики гостью.
Уже потом, анализируя события дня, я поняла, что именно состояние Жаклин помогло мне собраться, выстоять и …сделать всё правильно.
Пусть, моя часть была невелика – я всего лишь успокоила Жаклин лживыми словами о том, что всё будет хорошо и одолжила ей один из своих новых нарядов, но этого как раз оказалось достаточно, чтобы последняя встреча между родными прошла гладко.
Уже после, проводив родственников Стивена в аэропорт, я поняла, что вымоталась … и жутко соскучилась по дочери.
— Иди, отдыхай, — поцеловав меня в губы, мягко протянул Этьен. – Ты сегодня была прекрасной герцогиней.
А затем супруга окликнул нахмуренный бета Корсики, чья рубашка успела где-то изрядно пострадать.
Этьен кивнул Француа и молча последовал за ним, а я стала подниматься наверх, чувствуя, как с каждой ступенькой внутри меня что-то меняется.
Проходя мимо галереи, я почувствовала какую-то пустоту и нехорошее предчувствие моей волчицы.
«Он отрезал нас, закрылся», — пробурчала эта бестия мне на ухо. – « Его зверю очень больно».
Я резко остановилась, поняв, наконец, что не так: я как будто перестала осязать… чувствовать Этьена.
И да, на душе ощущалась что-то наведённое…. Тяжелое, муторное чувство.
«Наша пара страдает», — протянула моя волчица и как будто замерла, ожидая от меня самостоятельных действий.
Я напомнила самой себе, что скоро время кормления Жанны, что я соскучилась по дочке – а дочка уж точно соскучилась по мне: почти целый день маму не видела.
Волчица, было, заскулила, но я не стала обращать на нее внимания, упрямо шагая в сторону детской.
Мишель качала Жанну на руках, любуясь нежной улыбкой моей сонной доченьки.
— О, вы пришли мадам, — тут же засуетилась няня. – Наша звёздочка уже без вас раскапризничаться успела.
Не привыкла так долго без мамы…
—Она кушать хочет, — тихо произнесла я, не желая будить Жанну раньше времени. А потом…
….я не знаю, что на меня нашло: мне внезапно стало очень больно. Не физически – душевно.
Так больно, что у меня подкосились ноги. Схватившись за спинку кресла, я с ужасом посмотрела на Мишель.
— Мадам? – обеспокоенно спросила няня.
—Дайте… дайте ей бутылочку, — я сделала шаг назад, отрывая свой взгляд от дочери. – Мишель, я скоро вернусь.
