Может, дело в удовольствии, с которым он вопрос задал, а может, дело в страсти, с которой он на меня смотрел, и нежности, с которой ласкал мою шею.
– Скажи, что ревнуешь. Скажи вслух.
Зрачки расширились, дыхание сбилось. Он по-настоящему жаждал это услышать. А я наконец вернула свою хваленую сообразительность эмпата. У него в жизни две родные женщины: та, кого он звал матерью, и я. От первой его оторвали силой родители и смерть, вторая хотела уйти сама. Обе рабыни, обе рисковали жизнью ради него. Одна любила его с пеленок, любви второй он добился.
И от боли, что принесли сейчас воспоминания о потере первой, он пытался спрятаться в подтверждении чувств второй. Проще некуда! Стоило лишь здраво проанализировать произошедшее. Впрочем, хорошо, что на миг поддалась эмоциям и показала то, в чем он нуждался.
Я повела бровью, чуть отклонилась, увернувшись от ласковых теплых пальцев, и попыталась встать.
– Если у тебя невеста была, тогда зачем я?
Вангьял поймал меня за руку и рывком потянул на себя, заключив в объятия.
– Спасибо, – его тихий шепот над самым ухом заставил расслабиться. Я невесело усмехнулась.
– Вот будь добр теперь рассказать историю целиком. И только попробуй соврать! – добавила зло на русском я.
Он рассмеялся, прижал меня сильнее, зарылся носом в мои волосы и вдохнул их запах.
– Рычишь. Рычи на меня всегда. Как хочешь и где хочешь, только рычи. И смотри на меня своими сердитыми серыми глазами, и считай глупцом, как ты обычно это делаешь. Задирай свой гордый нос. Только делай все это со мной.
А про Цэрин я ничего не знаю. Я ее видел восемь лет назад всего раз. Мало приятного. Отвратительный капризный ребенок лет десяти.
– Была, – пробубнила я.
Вангьял усмехнулся:
– Забава."
"– Зараза – это то, что вызывает болезнь. – Я на мгновение задумалась, подбирая слова. Значение «паршивец доисторический» объяснить оказалось чуть сложнее. Пришлось вдаваться в особенности родного языка.
Вангьял засмеялся и упал спиной на подушки, увлекая меня за собой.
– А звучало так возмущенно и ласково одновременно.
Пуньцог прав. Женщины коварны, особенно ты.
Я недовольно фыркнула и попыталась встать, но не тут-то было.
– Лежи, женщина! – скомандовал он. – Я тебя не отпускал.
Если бы не знала, что он шутит, побила бы, честное слово! Вангьял поерзал, устраиваясь со мной на подиуме удобнее.
– Побить меня хочешь?
– Временами, – нехотя созналась я.
– Не возражаю.
Я подняла голову и удивленно взглянула на его довольное улыбающееся лицо.
