Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

И сколько времени они не были на родине… А ведь одно моё «да» – и вот на суровых лицах уже цветёт радость от возвращения домой.

Боги, я ведь даже не подумала о том, как им самим может быть тоскливо вдали от родины! Теперь ещё вспомнила, с какой нежностью огладил Чёрный Вепрь косицу с тремя белыми бусинами – ту самую, что на память о доме. А я всё о своих глупостях переживала: что обо мне подумают дэвры, если я вдруг соглашусь поехать…

На деревьях, конечно, дэвры не жили, хотя почти весь остров занимали влажные тропические леса.

Даже повсеместно растущая зелень на южном побережье Вельтарингии ни в какое сравнение не шла с этим буйством природы! Высоченные пальмы с увесистыми плодами, резные папоротники в человеческий рост, переплетённые лианы. И цветы… Да садовники в королевской оранжерее удавились бы от такого разнообразия орхидей и гибискусов!

Сойдя на берег, я не сразу пришла в себя – настолько оглушили краски и звуки. Мота Нуи пел. На сто тысяч звонких голосов – это бились лазурные волны о золотой песок, заливисто перекликались невидимые птицы в густых зарослях, рычали вдалеке то ли звери, то ли дэвры, а к этой симфонии уже присоединялись радостные барабаны.

На моих глазах яркий цветок сложил жёлто-зелёно-оранжевые лепестки и спорхнул на другой куст. Я ошалело проморгалась.

Ещё удивительнее были местные люди. Да, те же громадные дэвры, полуголые, разрисованные, увешанные амулетами, разве что без оружия. И… женщины. Смеющиеся, загорелые, в распущенные волосы вплетены цветы.

Голоногие и голорукие. Эти лёгкие тряпочки, перехваченные на груди и бёдрах плетёными полосками, назвать одеждой язык не поворачивался. Животы видно, плечи, колени – всё добро наружу! Да у меня нижняя сорочка приличнее этих нарядов! Может, они стирали неподалёку или сами купались, вот и не успели одеться? Но что-то никто из дэвров не торопится прикрывать такое вопиющее непотребство у своих дови! А это что?.. Боги милостивые! Татуировка! У женщины! На лице!!!

Зная, как бурно проявляют свою радость дикари, я инстинктивно зашла за спину Юна.

А то горячее приветствие неминуемо перерастёт в дружескую рукопашную, и тут главное не попасться под руку. Имельда, кажется, тоже это поняла и прижалась к Вангапу. Ярый покосился на меня и довольно хмыкнул.

А по утоптанной широкой дороге из глубин леса навстречу уже выходили новые дикари. В Потрошилу с визгом, взяв приличный разбег, врезалась стайка мартышек.