Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Ну, вот чего ей в толпу такую соваться? Я так ей и сказал! Ой, пироженка моя, а ты же и не знаешь!.. А какие у меня для тебя новости!.. А вы, замечательные господа дэвры, давайте уже своей дорогой – вы у нас гости дорогие, у меня там всё уже организовано… Праздник во дворце будет шикаа-арный! И фейерверк! А вечером бал!.. О-ооо, Ари, это будет лучший мой бал!.. Ари… Ари?.. А чего они рычат опять?..

Дэвров должны были разместить во дворце. Я почему-то до последнего об этом не думала. Сразу приём, фуршет либо обед, потом ими займутся многочисленные слуги… И я, как арохайна ана своего кайарахи, должна быть рядом с ним.

– Как там тебя, друг моей аурем и брат Мэльды, – Рида до сих пор потряхивало, он еле сдерживался, глядя на то, как Ник восторженно перебирает браслеты на моих запястьях. – Николас… Завтра все твои праздники, ага? А ты, друг мой Альберт, тоже не серчай. И другу Кервену скажи, чтобы завтра меня ждал. А у меня другие дела пока…

Дела важнее встречи с королём?!.

– С матушкой познакомишь, аурем? – прошептал Риедарс Чёрный Вепрь, избранный правитель Дэврети, помеченный духами кайарахи. Мой Рид, сердце моё.

Ник вопил от свалившихся на него новостей, а возница уже довёз нас до моего дома. Я с улыбкой помахала ручкой ухмыляющемуся Вангапу, багровой Мелли и совершенно ошарашенному Нику. А мои чемоданы Рид уже сгрузил под дверью отчего дома. Сами хойя брали в дорогу только заплечные мешки с минимумом вещей.

– Так что, пригласишь, аурем? – тихо спросил он.

– А ну пошли вон, бродяги! – раздался сварливый надтреснутый голос, и сверху из открытого окна на мостовую выплеснулось содержимое ночной вазы, чудом не обрызгав нас.

– Здравствуй, папа, – не сдержав слёз, прошептала я.

С самого прибытия в Астеви-Раш всё пошло не так. Вот и сейчас тяжёлое бронзовое кольцо уже третий раз опускалось на морду льва, а открывать никто не спешил. Дом у нас был небольшой, двухэтажный и узкий, и глухой звон от двери прекрасно был слышен в любом его уголке.

Соседи чуть не вываливались из окон, не зная чему радоваться больше: очередным чудачествам теви Минци или его дочурке, вернувшейся в самом непотребном виде – загоревшей, обвешанной ракушками и грубым золотом, с распущенными волосами и единственной косичкой в них со вплетённым красным шнурком. Ну и, конечно, в сопровождении громадного полуголого дикаря.

– Рид… – в отчаянии прошептала я.