Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Госпожа Ризе незамедлительно исчезла и задёрнула шторы. Впрочем, ненадолго: вскоре они разъехались вновь и в кусты полетела палка-чесалка.

Утреннего почтальона встречали, как мессию: дэвры повскакали с лавок, даже не доев завтрак, и бросились ему навстречу. Мы с Мелли пили кофе в беседке.

– Для госпожи Ризе… Госпоже Минци… Господину Чёрному Вепрю от господина мэра – его просили лично в руки… И господину Эх… Эхре Мо…

Курьер не успел до конца выговорить необычное имя адресата, как толпа варваров радостно взвыла и затрясла оружием, вырывая письмо у паренька из рук.

– Лысый, читай давай! Вслух! Громко!

– «Уважаемый го… господин Мохнатый», – зачитал Эхра.

– О-о-оо!.. – зарокотали возбуждённо дэвры. – Вот это да!..

– «Господин», слыхали, да? – гордо оскалился счастливчик. – Ваще! Так, чо там… «Я, признаться, до сих пор пребываю»… Это куда она прибывает, я чот не понял? В гости, что ль, куда поехала? «Пребываю в некоторой ажи… ажитации и кон… консервации, вызванной»… Малявочка, прочитай ты, а? Я чот не догоняю, кого там куда вызывают… И консерва тут при чём?

Вздохнув, я взяла сложенный листок.

Я уже поняла, что составлять письма Магрету учила Эгмант-старшая, и одной только «ажитацией» не обойдётся.

– «Уважаемый господин Мохнатый. Я, признаться, до сих пор пребываю в некоторой ажитации и констернации, вызванной вчерашним вашим посланием. И вынуждена буду пересмотреть взгляды на эти совместные passe-temps, раз результатом их являются ночные письма от незнакомцев, порочащие доброе имя приличной девушки из уважаемой семьи.

Смею надеяться, подобной конфузии более не повторится. Всего хорошего, М. Эгмант».

Дэвры нахмурили лбы, зачесали заплетённые бородки.

– Я чот ни слова не понял, тесса… «Ушки» Мохнатого отшила или чего?

– Так это чо… Не придёт она, что ль? – тихо пробасил Эхра. – Не по нраву, значится, я ей пришёлся?

Я не знала, что ответить притихшим воинам. Всё почему-то пошло не по плану. Магрета показалась мне такой приветливой, скромной, вежливой, и этот категоричный отказ никак не вязался с её образом.

Кажется, я допустила большую ошибку. Неужели дикарь настолько ей не понравился? Ведь из письма Эхры действительно несложно было понять, что написал его тот же, кто назвал вчера «милой барышней» и не отходил два часа кряду. А из письма Магреты – что это вызвало у неё сильное неудовольствие.

Моё умение считывать малейшие запинки в речи, мимолётные взгляды и незаметные другим признаки волнения где-то дало сбой.