Забродов удивленно хмыкнул:
— А тебе?
Самусенков нервно передернул плечами и шмыгнул курносым носом:
— Нет!
— Странно, почему нет? — задал вопрос Забродов. — Ты же ведь тоже реставратор?
Самусенков сглотнул слюну и растерянно развел руками:
— Наверное, не успел…
Илларион Константинович сделал вид, что поверил курносому художнику-реставратору, и похлопал собеседника по плечу.
— Наверное, замотался Варенцов, — произнес он.
Самусенков тряхнул головой:
— Скорее всего.
Илларион Константинович, взяв под руку художника, подвел его к залу, где находилась интересовавшая его картина, и неожиданно спросил:
— Саша, а ты откуда знаешь, что Варенцов приказал Павловцу заняться картинами?
Александр Иванович, покосившись на седого полковника, спокойно ответил:
— Так Белявский Анатолий Алексеевич, заместитель Варенцова, говорил о том.
Забродов пристально взглянул на художника:
— Белявский?
— Да.
Полковник кивнул коротко:
— Ну, тогда понятно…
Что было понятно седовласому инструктору спецназа ГРУ, Александр Иванович не уловил, потому что Забродов вдруг замолчал и уставился в то место на стене, на котором вместо картины красовалось светлое пятно.
— Илларион Константинович, что с тобой? — заволновался курносый художник-реставратор, видя, что его седовласый знакомый остановился как вкопанный и бледнеет на глазах.
Илларион Константинович перевел взгляд на Александра Самусенкова.
— Тут, как мне помнится, висела картина, — тихо сказал Забродов.
Художник недовольно хмыкнул:"
"— Так тебе уже говорил, Илларион Константинович, что сгорело несколько ценных произведений в нашей реставрационной мастерской, и картина Гагарина в их числе.
Пенсионер взял себя в руки и уже более бодрым голосом произнес:
— А как она оказалась в мастерской?
Александр Иванович удивленно и немного раздраженно взглянул на Забродова.
— Константинович, что с тобой, не выспался? — недовольно спросил он.
Забродов смущенно почесал затылок:
— Есть немного…
— А я-то думаю, что ты все переспрашиваешь… — рассмеялся художник-реставратор.
Однако пенсионер повторил свой странный вопрос:
— Так как она оказалась в мастерской?
Самусенков на сей раз машинально ответил спутнику:
— Отправили на реставрацию.
Илларион Константинович изобразил на своем лице недоумение:
— Зачем?
Александр Иванович в свою очередь недоуменно посмотрел на полковника:
— Как это «зачем»?
— Так ведь картина уже реставрировалась, — пояснил Забродов. — Мне об этом сам Иван говорил, — солгал он.
