Сие мероприятие должно было состояться вечером в мастерской Гуреева на проспекте Мира.
— Так… — вздохнул седовласый полковник ГРУ в отставке. — И что же мы подарим ему на день рождения?
Забродов почесал затылок.
— Книги я ему уже дарил, — вспомнил он, — краски и кисти тоже…
Немного подумав, Илларион Константинович решил преподнести в подарок товарищу кортик в ножнах, который достался ему в качестве трофея в ходе одной из спецопераций во время военной службы.
— Да! — решительно произнес полковник ГРУ в отставке.
— Думаю, что Костянычу понравится этот подарок.
Илларион Константинович закурил и, подойдя к окну, открыл форточку. В его голове вдруг всплыло приглашение Ивана Павловца, хорошего знакомого, тоже художника-реставратора, встретиться сегодня днем в музее на выставке.
— Да… — пробормотал инструктор спецназа ГРУ, — если ничего непредвиденного не случится, можно сходить в музей и прикоснуться к прекрасному и вечному.
Однако прежде всего ему, полноправному хозяину московской квартиры, необходимо было заскочить в ЖЭС и разобраться с бухгалтерией относительно допущенных ею произвольных начислений в полученной жировке.
— Так, Илларион Константинович, — помешивая ложечкой чай в кружке, задумчиво прошептал отставной полковник ГРУ, — основные жизненные вехи понятны…
Забродов бросил взгляд на будильник и понял, что звонка уже не будет: стрелки часов приближались к цифре «девять».
— Значит, не судьба! — грустно вздохнул он и резко встал из-за стола. — Теперь бы не опоздать в ЖЭС, пока они все там не разбежались по разным инстанциям.
Вымыв посуду, пенсионер переоделся в синие джинсы, черную рубашку и, обув кроссовки, снял с вешалки светлую куртку из плащевой ткани. Неожиданно затрезвонил телефон.
— Твою мать! — непроизвольно вырвалось у Забродова. — Ну, наконец-то!
* * *Мужчина, присев на тумбу, приложил телефонную трубку к уху.
В ней послышался треск, но через несколько секунд треск сменил нежный женский голос, от которого у Забродова вдруг екнуло сердце, а по телу пробежала дрожь.
— Але…
Илларион Константинович, проглотив нечто похожее на застрявший кусок в горле, глубоко вздохнул и тихо выдавил:
— Слушаю…
— Илларион? — настороженно спросил приятный женский голос.
— Я, Маргарита.
— Ларик! — весело и громко воскликнула Маргарита.
