— Я что-то не пойму, Илларион Константинович, — прямо и недовольно сказал журналист, — говоришь, дело пустяковое, а голову оторвут всерьез!
— Мне нужно знать, были ли эти люди в день убийства на месте происшествия, — признался Илларион Константинович своему собеседнику.
— Так ты хочешь сказать, что эти люди имеют какое-то отношение к убийству Вячеслава Жевновича?! — радостно воскликнул Ефремов.
Илларион Константинович слегка закашлялся и потер пальцами мочку уха.
— В каком-то смысле я предполагаю их причастность к случившемуся инциденту, — подбирая слова, признался Забродов.
Александр Ефремов, будучи достаточно ушлым, тут же ухватился за информацию и стал допытываться у Забродова о нюансах его расследования и дальнейших его планах.
— Так значит, ты напал на след киллеров, Илларион? — возбужденно спросил он.
— Так, Саша, — протяжно вздохнув, строго произнес Забродов и добавил: — Но сейчас или ты заканчиваешь задавать вопросы и со временем получишь интересную информацию, или ты снова спрашиваешь, а я отзываю свою просьбу и заканчиваю разговор.
— Закончил! — тут же быстро согласился с условием Александр Ефремов. — Что нужно делать?
Полковник Забродов облегченно вздохнул.
— Завтра я вышлю тебе по факсу фотороботы людей, — в чисто деловом тоне проговорил Забродов, — и ты должен тихо, особо не афишируя, зайти к одной старушке и показать ей эти эскизы. Если она кого-то узнает, то ты немедленно мне сообщишь.
— Понял, Илларион Константинович, — произнес журналист. — А что дальше?
— Все зависит от показаний старушки, — сказал полковник Забродов.
— Понял.
Илларион Константинович недовольно кашлянул: он не любил, когда собеседник слишком быстро все понимал и, еще не дослушав до конца задание, тут же докладывал о своей готовности его выполнить.
— Это хорошо, Вениаминович, что ты понял, — снисходительно и хладнокровно произнес Забродов, — но ты пойми главное, дорогой человек…
Ефремов тут же отозвался:
— Что именно?
Илларион раздраженно фыркнул, понимая, что его собеседник не тот, на кого можно полностью положиться.
Ефремов мог наломать таких дров, что и за всю жизнь их не собрать целой дивизии профессионалов.
— А то, что это ты должен сделать тихо и незаметно, — предупредил Забродов своего давнишнего знакомого. — Иначе я буду всю жизнь чувствовать себя виноватым, что вовлек тебя в эту историю, и каждый год ставить поминальную свечу в церкви за упокой твоей души, дорогой Александр Вениаминович.
На сей раз главный редактор понял все без лишних слов.
