Авиарейс Санкт-Петербург-Москва снова задерживался на несколько часов, и люди не знали, когда они попадут в столицу.
В отличие от остальных пассажиров Илларион Константинович Забродов никуда не спешил и не особо нервничал. Единственное, что его немного раздражало, так это казенная перевалочная обстановка. Он, конечно, устал, но скорее морально, нежели физически, хотя он бы сейчас и не отказался принять горячую ванну и оказаться в своей чистой постели в московской квартире. Но если говорить откровенно, то его больше всего волновало состояние Ирины Мирошниченко, которая все еще никак не могла прийти в себя после смерти своего брата.
— Ириша, — взяв ее за руку, тихо произнес полковник, — ты вся дрожишь. Может, тебе принести горячего кофе или чего-нибудь еще?
Ирина плотнее укуталась в плащ и отрицательно покачала головой:
— Нет, Илларион, все нормально.
Однако Забродов все-таки решил купить чего-нибудь горячего и, встав с деревянного кресла, спокойно и вежливо попросил ее:
— Дорогая, ты посиди здесь, а я через несколько минут вернусь.
— Хорошо, — равнодушно кивнула Ирина.
Забродов улыбнулся своей спутнице и даже озорно подмигнул одним глазом, пытаясь хоть как-то приободрить бледную уставшую женщину. Ирина Мирошниченко через силу улыбнулась и махнула рукой, после чего Забродов уже со спокойным сердцем на время покинул свою подругу.
В буфете стояла длинная очередь, кафе было закрыто, но Забродов вдруг заметил несколько автоматов в конце зала ожидания.
Однако, подойдя к автоматам в надежде купить пару чашек горячего кофе, Илларион Константинович недовольно сморщился — автоматы были на ремонте!
— Твою мать! — гневно прошипел он и даже притопнул ногой. — Это же надо так пошутить над измученной душой!
«Да… — подумал он, — Русь-матушка! И этим сказано все! И когда уже наступит порядок в этой дурацкой стране?»"
"Илларион Константинович Забродов резко развернулся, чтобы продолжить свои безрезультатные поиски, но неожиданно его окликнули:
— Забродов!
Илларион Константинович оглянулся и увидел долговязого худощавого мужчину в черном длинном плаще, который буквально сиял от радости.
— Илларион, это ты?! — не веря своим глазам, громко воскликнул мужчина.
— Простите, это вы мне… — немного растерянно переспросил Забродов, все еще вспоминая долговязого человека, который направлялся к нему, широко раскинув руки.
