— Почему?
— Да потому, подполковник, что случилось весьма пренеприятное событие, — раздраженно произнес генерал Сафонов, — а конкретнее — убийство малоизвестного, но талантливого игрока из известной и любимой всеми москвичами команды, и наш лидер рано или поздно, но поинтересуется ходом расследования. Понятно?
— Понятно, — проговорил Волконский.
Генерал Сафонов чинно откашлялся.
— Это дело необходимо раскрыть как можно скорее, — спокойно, но жестко проговорил Сафонов.
— Надеюсь, Семен Карлович, ты понимаешь, какой резонанс пойдет по всей стране. Если мы будем спать в шапку…
Семен Карлович Волконский быстро достал из кармана платок и, протерев лысину, стал нервно и часто покусывать свои пересохшие губы.
— Я понимаю… — проговорил он и попытался оправдаться: — Да дело тухлое, товарищ генерал. Ни одной зацепки толковой!
— Я знаю, подполковник, — воскликнул генерал Сафонов, — но ты же понимаешь, какая волна возмущения и негодования катится со стороны футбольных фанов!
Подполковник тряхнул головой:
— Понимаю…
На связи возникла неприятная пауза.
— А раз понимаешь, Семен Карлович, — прервав тягостное молчание, произнес раздраженно начальник, — тогда действуй! Тебе не в первый раз такие дела улаживать. Надеюсь, ты слышал, что подобное убийство произошло и в Санкт-Петербурге?
Подполковник Волконский, конечно, слышал, но не совсем был уверен, что это звенья одной и той же криминальной цепочки.
На связи снова повисло неприятное и тягостное молчание.
— Что, может, объявился некий футбольный Чикатило?! — шумно выдохнув из себя воздух, гневно и многозначительно произнес генерал Сафонов.
— Похоже на то, товарищ генерал… — медленно и задумчиво проговорил подполковник Волконский.
— Поэтому, Семен Карлович, очень быстро найди какого-нибудь больного фаната, которому не нравился Олифиренко, — прямым текстом намекнул генерал Сафонов своему подчиненному, — и срочно закрой дело, пока журналисты и фанаты не раструбили эту историю на всю страну.
Понял?
— Понял, товарищ генерал! — отчеканил Семен Карлович.
— И вообще это дело должно быть на бытовой почве, — предупредил генерал, — главное — никакой политики!
— Я понял, Игнат Маркович, — спокойно ответил подполковник Волконский.
