Вот ведь вроде мужику уже хорошо так за полтинник, прошел, как говорится, и Крым, и рым, а он краснеет, как молоденький юнкер на первом свидании.
Глава 14
Пополнение"
"Я стоял на небольшой возвышенности и в бинокль наблюдал за приближающимся стадом. Вот честное слово, без матерных выражений увиденное описывать было затруднительно. По дороге, примерно в километре от нас, шла колонна пленных, человек в полтораста, под конвоем семи немцев, вооруженных карабинами. То есть если напасть на них всем скопом, то пострадают, и то не факт, максимум семь человек.
Но ведь нет идут как миленькие и даже соблюдают некое подобие строя. Вот и как их кроме как баранами назвать?
Я зло сплюнул и начал прикидывать, как вытаскивать эту толпу из той задницы, в которой они очутились. Как бы я к ним ни относился в данной ситуации, но это были наши люди.
Первым колонну пленных заметил Гризли в свой прицел. Мы уже пару часов копались на опушке в поисках боеприпасов и всего того, что могло нам пригодиться.
По очереди с Гризли дежурили в дозоре. За это время по проселку проехали несколько грузовиков и одно легковое авто. Черных и Волков взяли на себя самую неприятную, но тоже необходимую работу по захоронению останков наших бойцов.
С появлением колонны пленных все работы прекратили. А у меня в голове созрел план, который я по-быстрому изложил своим, наверное, уже подчиненным. Во всяком случае тот же Земляной принял мое главенство как само собой разумеющееся, а за ним и все остальные.
Все строилось на внезапности и точности стрельбы. Надо было одновременным залпом уничтожить всех конвоиров. Самым хреновым было то, что трое из них шли по противоположной от нас стороне дороги и были прикрыты от нас колонной. Придется мне выходить им навстречу. Оставив Гризли в засаде, выдвинулись к дороге.
Не знаю, что подумали немцы, конвоировавшие пленных, когда увидели идущего им навстречу чуть покачивающегося ефрейтора с автоматом, насвистывающего «Wenn die Soldaten».
Во всяком случае колонна остановилась, и сразу стрелять они не начали.
— Эй, камрады! — закричал я радостно на немецком. — Угостите сигаретой. Мы уже третий день прочесываем эти проклятые леса, а наш фельдфебель, эта жирная свинья, словно забыл про нас. Ни сигарет, ни шнапса. Сам себе ни в чем не отказывает, а мы должны страдать.
Произнося эту речь, я все ближе и ближе подходил к колонне.
