Исай

А он, словно точно знал, о чем думаю, обхватил мое лицо ладонями и тихо шепнул:

– Доверься мне!

Боже! Я было готова бежать за ним хоть на край Света! И в огонь, и в воду! И если бы знала раньше, если бы подумала головой, а не страхами и эмоциями, я бы прислушалась к своему сердцу, и примчалась бы в автосервис в поисках информации, а не рыдала бы в гордом одиночестве.

Поэтому я считала, что моей вины в нашей разлуке не меньше, чем вины Исаева. А может, и больше. Ведь я могла отыскать Дарину. Или того же Фуллера.

Поняла, что готова разрыдаться. Совершенно противоположные эмоции разрывали меня, тянули к разным полюсам. И Феликс нахмурился, пристально всматриваясь в мои глаза.

– Не спорь, Арсения! – выдохнул он, словно я уже час доказывала свою правоту.

Я только затрясла головой, отрицая его слова. Так и хотелось закричать, как сильно я мечтаю перекроить прошлое.

– Ну, дурочка же, – пробормотал Феликс, – Люблю тебя! Слышишь?

Я закивала.

А поскольку Феликс всегда исполнял любые мои желания, то я знала: так и будет. Мой Исаев будет рядом со мной. Будет любить меня так же пылко и крепко, словно в мире не существует других женщин. И я буду отвечать ему тем же.

– И я тебя! – прошептала я, а в ответ получила глубокий, жадный поцелуй, от которой все тело пробила волна тихой радости и жгучего удовольствия.

Спустя вечность, Феликс выпустил из плена мои губы и спустился ниже. Я попыталась вернуть его голову обратно. Не хотела его выпускать даже на минуту.

Но Феликс лишь прижал меня к мягкому матрасу своими горячими ладонями. И я послушно прикрыла веки, расслабляясь и готовая ко всему. Ведь мой мужчина рядом.

Но, оказалось, что я все же не была готова к действиям Феликса. Он скользнул к моей груди, обрушив всю ласку на части моего тела, ставшие вдруг невероятно чувствительными. Я позволяла любимому делать все, что он хочет.

А он лишь широко улыбался в ответ на мой яркий румянец на щеках.

И хитрый блеск в глубине его глаз становился все более заметным. Мои любимые смешинки, по которым я так соскучилась, и ямочки на щеках, отвлекали мои мысли и усыпляли бдительность.

И я уже сама не заметила, как Исай вдруг сместился ниже, к моему животу, и принялся выводить странные узоры языком.