Не может же, в самом деле, рядовой солдат ослушаться старшего по званию офицера, тем более подполковника (к этому времени я уже знала – просветили пан Тадеуш с Хубертом и Анджеем, – какому воинскому чину соответствуют две звезды).
Но, к моему величайшему удивлению и даже разочарованию, никакого категоричного приказа не последовало, да и пьяный хулиган, похоже, ничуть не струсил и не устыдился при появлении перед ним высокого воинского чина. Происходило все так, будто старший брат урезонивал младшего.
Сделав знак рукой пану Тадеушу и ребятам, чтобы они не маячили сейчас перед глазами, и присев рядом с упившимся до невменяемости юным солдатом на корточки, седой подполковник, не повышая голоса, дружески внушал ему:
– Ты что же это надумал, браток? Ну, успокойся, успокойся… Ведь перед тобою всего лишь беззащитные женщины – посмотри, как ты напугал их… Не надо шуметь, братишка, а лучше ступай – отдохни.
Нам завтра снова немца бить, вот там и покажешь себя.
– Все равно убью гадов! Всех, туды-твою-растуды, перестреляю! – продолжал куражиться пьяный «браток». Но постепенно – далеко не сразу, постепенно автомат соскользнул из его рук (Игорь Алексеевич тут же проворно передал его своему помощнику – как он его называет – Михалычу), слова стали невнятными, а вскоре и сам наделавший столь большой переполох бузотер (теперь он казался мне совершенно безобидным, даже немножко жалким), вскоре и он сам, ткнувшись растрепанной головой в командирское плечо, мягко сполз на пол.
– Надо уложить его куда-нибудь, – устало сказал Игорь Алексеевич, – до утра проспится – забудет все, что было здесь… Дело в том, что солдаты обнаружили где-то в городе винный склад, вот и перепились. Видимо, кто-то указал этому «храбрецу» ваш «адрес», да еще и немало подзадорил его.
Присев на ящик, подполковник вынул из кармана пачку папирос, щелкнул зажигалкой.
– С теми, кто сражается на передовой линии, нельзя иначе, – говорил он под храп растянувшегося на освобожденной циновке, заботливо укрытого шинелью (конечно, тут мама постаралась) скандалиста. – В основном это люди с изломанной судьбой – те, кто вольно или невольно совершил однажды тяжкий воинский проступок и теперь должен искупить вину своей кровью.
