Искалеченные

Она расплавилась под пальцами Рэймонда.

– Нужно снять майку, – скомандовал он.

Интересно, мой внутренний конфликт считался началом шизофрении? Я выпустила воздух и сняла с себя топик, под которым не было бюстгальтера.

На какое-то мгновение Рэймонд перестал шевелиться. Мне кажется, он задержал дыхание, когда его темные глаза спустились с моего лица на мою обнаженную грудь. От прохладного воздуха в гостиной соски затвердели, но я не стала прикрывать себя руками и прятать синяки. Я хотела ощутить на себе теплые сильные ладони, которые могут меня излечить.

Наконец Рэймонд в очередной раз потянулся за мазью, а затем положил свою татуированную руку на то место, где бешено колотилось сердце. От этого контакта я вздрогнула, а по коже побежали мурашки.

Рэймонд нанес несколько капель на грудь, очертил круг вокруг соска, и я вжалась в диван. На самом деле я отчаянно жаждала поддаться вперед, навстречу его прикосновениям, но изо всех сил себя сдерживала.

На его шее дернулся кадык, когда он нанес несколько капель на живот и начал втирать мазь. Я опустила взгляд, украдкой посмотрев ему между бедер, и меня охватил непривычный трепет. Под его джинсами отчетливо выпирал бугор, но внешне лицо Рэймонда оставалось абсолютно беспристрастным.

Я не понимала: в чем дело. Если Рэймонд хотел меня, тогда почему он скрывал свое желание?

Вдруг осознание обрушилось на меня с такой неожиданностью, будто молния ударила в дерево.

Его член отреагировал на меня. Но сам Рэймонд не хотел меня. Его отпугивали мои синяки, и то, что со мной сделал Майк.

За одно мгновение мой взгляд стал убийственным, и я с яростью потянулась за топиком.

– Что ты делаешь? Мазь должна впитаться, – Рэймонд поднял темные глаза на мое лицо.

– Я тебя отпугиваю? – спросила я, и мой голос от напряжения дрогнул. – Скажи, как есть! Кто захочет ту, на которой оставил отметины другой?

Если тишина могла оглушать, то сейчас был, как раз такой случай. Несколько секунд Рэймонд молчал, но лучше бы он накричал на меня.

– Ты правда считаешь, что меня отпугивают синяки? – недовольно спросил он, закручивая крышку на банке.