— Это тот парень обладает скоростью кунида, неудивительно, что он пройдёт это испытание играючи, если только сам не накосячит.
— Командор прав, милорд. Он не использует никаких способностей, — добавил один из судей.
Настроение толпы тут же сменилось, и я с удивлением услышал ободряющие крики.
Перепалка на помосте продолжалась, но я перестал обращать на неё внимание.
По иронии судьбы моё пассивное Чувство леса не только ускорило меня, но и придало уверенности. Благодаря ему, Стремительному и собственной ловкости мне удавалось так быстро петлять между столбами, что большинство из них даже не успевали дёрнуться в мою сторону.
С трибун снова послышались недовольные возгласы лордов, зато из толпы неслось только восхищённое улюлюканье.
Третье препятствие — ряд барьеров. Прямой путь пролегал через самые высокие и часто поставленные. Чем легче барьеры, тем длиннее и извилистее становился путь, самый же длинный маршрут вообще не имел препятствий.
Логика подсказывала, что можно спокойно рвануть по самой длинной трассе, ведь я мог бежать со скоростью под пятьдесят километров в час даже без Рывка Гончей.
Но здесь явно крылся какой-то подвох. Меня оценивали не только по скорости. Пробеги я по самому лёгкому пути, не впечатлятся ни судьи, ни толпа.
К тому же побегать на пределе я мог и в лесу, а вот преодолевать барьеры, которые выше моего пояса, да ещё стоящие так близко друг к другу, что приходилось прыгать почти с места, возможность выпадала не каждый день.
К счастью, Стремительный влиял и на прыжки, помогая перемахнуть их с места без разбега.
Думая о Лилии, я сдержал улыбку и легко взял первый барьер, а за ним и все остальные.
Никаких правил, кроме тех, что озвучили Экариот и Джинд Алор, не было, а значит, можно касаться барьеров и даже перелезать через них, но я поставил себе задачу преодолеть каждый, даже не задев.
Когда барьеры остались позади, крики зевак стали ещё громче. Там, где тропа подходила близко к канатам, зрители прижимались к ограждению и махали руками. Несколько женщин даже кинули на дорожку передо мной цветные платки и послали воздушные поцелуи.
Одна, особо бесстыжая, сорвала с себя корсаж, обнажив весьма аппетитную грудь.
Задерживаться на разглядывании не стал, на бешеной скорости пронёсся мимо неё и оказался перед следующей полосой препятствий.
Название себя вполне оправдывало. Я видел нечто подобное в кино, но тогда оно казалось детской забавой по сравнению с этим.
Утыканные шипами брёвна качались над узкой балкой.
