Шурик сидел на кровати, по-турецки сложив ноги, и смотрел на выключенный телевизор. По двенадцатому каналу наверняка идет вестерн или детектив. Шурик шмыгнул носом, взъерошил рыжий чуб и не ответил, он не любил играть в демократию. Сажин советуется не для того, чтобы разделить ответственность. Не тот он человек. Решение он уже принял и поступит по-своему, хоть они все трое на голову встанут.
— Шурик, мне действительно важно знать твое мнение, — сказал Сажин и перевернул карту. — Ребята, что означает король треф?
— Король треф — это вы, Михаил Петрович, — сказал Шурик.
— И я считаю, что вы решили правильно. Пусть так и будет, я согласен.
— Какой смелый человек. Завидую, — сказал Роберт.
— Некоторым все равно, а я хочу еще раз на соревнования поехать. Такова се ля ви, — ответил Шурик и посмотрел на телевизор.
Зигмунд отложил томик стихов, который он до этого демонстративно читал. Сажин заметил движение боксера и кивнул.
— Ты? Валяй, ты вроде тоже имеешь отношение, — он снова перевернул колоду, опять выпал король треф.
— Мне с американцем драться не хочется…
Шурик присвистнул, а Роберт хлопнул себя по коленям.
— Может, он грязный боксер? Полетит бровь, можно палец повредить, — Зигмунд посмотрел на Сажина и пожал плечами. — А вы не сердитесь, Михаил Петрович. Вы решили, что я буду драться, и я буду.
Сажин взял со стола газету с фотографией Фишбаха и, словно Зигмунд, сделал вид, что читает. Почему он соглашался на бой? Уж очень принижают любительский бокс. Три раунда — вы смельчаки! Попробуйте пятнадцать с профессионалами.
Пятнадцать не будет, а с профессионалом можно попробовать. И пусть в XX веке дуэли отменены, но от непринятого вызова остается нехороший осадок.
— Хорошо. — Сажин встал. — Значит, два против одного при одном воздержавшемся решили предложение принять.
— Я не воздержавшийся. Я — примкнувший, — Шурик соскочил с кровати, снял тренировочный костюм и стал быстро одеваться.
— Ты далеко? — Сажин вынул из шкафа плащ.
— Я вас провожу. Можно?
— Можно. Ребята, я вернусь поздно.
— Сажин сунул левую руку в карман, а правой ловко застегнулся и подпоясался. — Вы ложитесь. Перед сном погуляйте. Не давайте парню, — он показал на Шурика, — смотреть всю ночь в ящик.
— Ну почему нельзя телевизор? — возмутился Шурик.
— Идем, — Сажин обнял, его за плечи и прошептал в самое ухо: — Боюсь, заразишься западной пропагандой.
— Ты, конечно, умный, но… — Сажин и Шурик вышли в коридор и не слышали, что Роберт втолковывает Зигмунду.
