– Эти дети никогда не видели белого человека, да и сам я успел подзабыть, какой он."
"– Что вы собираетесь делать с этим белым человеком – спросила Хэтти.
– Делать – удивилось все семейство. – Да просто посмотреть на него – и все.
– Вы так считаете
– Что же еще можем мы сделать?
– Не знаю, – сказала Хэтти. – Только я подумала, не случилось бы чего.
– Что именно?
– Да понимаете, – растерянно, в недоумении произнесла Хэтти, – вы ведь не станете линчевать его.
– Линчевать его – Все дружно рассмеялись.
Мистер Браун шлепнул себя по коленям. – Да помилуй Бог, девочка. Мы собираемся пожать ему руку. Не так ли, дети мои?
– Конечно! Конечно!
С другого конца города подъехала еще одна машина, и Хэтти воскликнула:
– Билл!
– Что это ты тут делаешь? Где дети? – гневно прокричал ее супруг. Он оглядел остальных. – А вы, уж не собираетесь ли вы, словно скопище дураков, отправиться на встречу прилетающего человека?
– Да вроде бы так, – кивая головой и улыбаясь, согласился мистер Браун.
– Что ж, тогда прихватите ружья, – велел им Уилли. – Я именно за этим еду домой.
– Билл!
– А ну-ка садись в мою машину, Хэтти. – Он, глядя на нее в упор, держал дверцу машины открытой, пока она не подчинилась.
Он никому не сказал больше ни слова и загрохотал по пыльной дороге на своей машине.
– Билл, не так быстро!
– Не так быстро, да. Ну, это мы еще посмотрим. – Он следил за тем, как рвется назад под машиной дорога. – По какому праву они явились теперь сюда? Почему не оставляют нас в покое? Почему они не разбомбили друг друга там, в том старом мире, и не дают нам жить, как мы хотим?
– Билл, не по-христиански говорить такое.
– Я и не чувствую себя христианином. – ухватившись за руль, яростно твердил он. – Я чувствую себя подлецом. После стольких лет всего того, что они вытворяли с нашим народом – с моей мамой и моим папой, и твоей мамой и твоим папой – ты хоть помнишь. Ты помнишь, как они повесили моего отца на Ноквуд Хилле и застрелили мою мать.
Ты помнишь?! Или у тебя такая же короткая память, как у Браунов?
– Я помню, – сказала она.
– Ты помнишь доктора Филипса и мистера Бертона, и их большие дома, – и лачугу-прачечную моей матери, и отца-старика, продолжавшего трудиться на них; и их благодарность – его повесили доктор Филипс и мистер Бертон. Однако, – продолжал Уилли, – времена изменились, изменились и обстоятельства.
