Затем следовали скупые подробности: – Джеймс Хорент находился на борту коммерческого лайнера, совершавшего рейс из Сан-Франциско в Лос-Анджелес, когда три угонщика, вооруженные пистолетами, потребовали изменить маршрут и лететь на Кубу. Пилот выполнил их требование, но объяснил, что им придется сесть в Лас-Вегасе для дозаправки. После посадки специальная контртеррористическая команда ФБР штурмом взяла самолет, перестреляв всех трех угонщиков и ранив четырех пассажиров. Позднее в одном из туалетов было обнаружено тело Джеймса Хорента, убитого ударом ножа в сердце.
Обстоятельства смерти телепата не известны».
Роберта словно обухом по голове стукнули. Он стоял посередине кухни, не слыша пронзительного свистка кофеварки. Джеймс Хорент мертв. В это было трудно поверить. На глаза Роберта навернулись слезы. Он никогда не видел Джеймса, даже не находился ближе двухсот миль от него. Но для всех них, телепатов, Хорент был вторым отцом и примером для подражания. Если бы не Джеймс, они так никогда и не нашли бы друг друга, мучились и страдали в одиночку, а многие, возможно, кончили бы свою жизнь в психушках.
У него они учились выдержке, доброте и достоинству. «Убит при попытке угона самолета». Для Роберта это выглядело дьявольским проявлением какого-то мистического злого рока. Ведь и сам он впервые почувствовал себя телепатом из-за угонщиков, которые тоже собирались лететь на Кубу.
Правда, первый раз приступ телепатии – именно так расценил он позднее проявление своей необычной способности – произошел у Роберта во время зимних каникул на третьем курсе Гарвардского университета.
Но тогда он не придал ему значения."
"Встретившись с отцом в Вашингтоне, куда тот приехал пробивать какой-то контракт для армии, Роберт намеревался недельку погреться под флоридским солнышком у своего университетского приятеля в Помпана-Бич.
Погода в тот день была отвратительная. Поэтому вылет задерживался. Роберт сидел в холле у стойки «Эр Флорида», машинально потягивая остывший кофе, и думал о том, что делает сейчас крошка Сью, оставшаяся на каникулы в студенческом общежитии в Кембридже.
Внезапно в его мысли ворвался чей-то сердитый голос: «Пока КДП даст «добро», наш «боинг» из-за льда превратится в перегруженную камнями телегу. А она при всем желании летать не может».
Слова прозвучали так отчетливо, что Роберт невольно оглянулся. Но сзади никого не было.
