Искатель. 2013. Выпуск №9

Вытащила оттуда причудливую шкатулку, поставила на стол и откинула крышку. Монеты. Старинные, потемневшие… золотые, должно… Дар сестры Анастасии монастырю. Вздохнула. Права она оказалась — был у девки камень за пазухой. Говорила что-то про то, что чокнутым муж стал, клады мерещились… видимо, не только мерещились. Может, мужа-то она и сожгла из-за этого? А потом совесть замучила, отмолить грехи захотела… А вон оно как вышло — не получилось отмолить-то… н-да… Настоятельница закрыла шкатулку и убрала обратно в тайник.

Что теперь делать с этим? Дар греховный, но манкий… Большое богатство, видно… Ладно, потом подумает, жизнь — она длинная…

Когда чернокожий саксофонист отыграл последнюю трель, вызвав поток аплодисментов, среди которых были и мои собственные, а стрелки на часах слились в галочку, показывая одиннадцать вечера, я допил эспрессо, доел шоколадный кекс и вышел из «Джазовой синкопы» прогуляться.

Я шел по дороге, освещенной бледными фонарями и тусклой луной, сияющей в небе, словно блюдце.

Пахло прелой листвой, и этот запах приносил с собой какие-то давно забытые картинки из детства. Листья лежали, укрыв серый асфальт, пожухлые, сморщившиеся, на некоторых из них уже белел первый снег. Ветер прохладной волною бил в лицо, и мне казалось, что я захлебываюсь в нем, словно в потоке воды. Где-то неподалеку сердито лаяла собака, решившая устроить одинокий бунт против сковавшей район тишины.

Минут через семь я заметил, что за мной упорно следуют два здоровенных типа в старых свитерах и мятых джинсах, испачканных грязью.

Чтобы проверить, не померещилось ли мне это преследование, я свернул в сторону. Они сделали то же самое. Я начал волноваться. А что если они решат на меня напасть? В незнакомом районе поздно вечером такое вполне может случиться. Тем более что вокруг, как назло, не было ни души. Тут мои преследователи ускорили шаг. Я обернулся и вгляделся в их лица: оба были крайне далеки от джаза, эспрессо и шоколадных кексов. Зато, по всей видимости, очень неплохо умели ломать кости. Тот, что выглядел покрепче, сунул руку в карман и вытащил небольшой нож. Я бросился бежать.

Бежал, стараясь запутать след, а в итоге все глубже зарывался в темные и нежилые кварталы, утопая в них, словно упавший в грязь мотылек. Будто паук, увязший в собственной паутине, я сам вредил себе, убегая от последней надежды столкнуться со случайными прохожими.

А грабители (теперь я был убежден, что эти двое хотели меня ограбить) бежали следом.