Я не против, если он хочет поиметь какое-то участие в жизни Марьям. Но мне всегда стоит помнить, что мы не вместе. Мы просто родители… — Нам нужно решить, как быть дальше.
— Разве для этого тебе не нужно посоветоваться с женой? Кстати, где она?
На что я рассчитываю, задавая этот вопрос? На то, что его жена сгинула? Черте что! Столько лет прошло. Какое мне дело?!
— Мы с Фаридой живем каждый своей жизнью. Она не в том положении, чтобы как-то влиять на мои решения.
— Интересные у вас отношения.
Ужасно хочется вернуть его вопрос.
Оно стоило всех этих лет? Но я прикусываю язык и переключаюсь на стюардессу, которая как раз вышла, чтобы предложить нам прохладительные напитки. Бокал вина пришелся бы очень кстати. Вот только я не хочу, чтобы родители Марата подумали, будто для меня норма кирять с утра.
— У тебя с Альберто лучше?
Давлюсь гребаным яблочным соком. Откуда он знает про Альберто?!
— Не думаю, что тебя это касается.
— А зря.
ГЛАВА 23
Марат
Это было ошибкой. Так в лоб ей это сказать. Потому что Афина моментально захлопнулась.
Отгородилась от меня стеной упрямого молчания. А ведь на первых порах (я даже не ожидал) довольно развернуто отвечала на все мои вопросы о дочке. Очевидно, таким образом Афина дает мне понять, что если на дочь я имею хоть какое-то право, то прав на нее саму у меня и в помине нет.
Вопрос — кому они принадлежат? Альберто? Кто он вообще такой? Меня ошпаривает ревностью, как кипятком. Хотя, казалось бы, пять лет прошло. Как так вышло, что я до сих пор так остро ощущаю Афину своею? Будто мы с ней вот только вчера расстались.
И даже ревность эта, считай, родная. За исключением, может быть, лишь того, что тогда я ревновал ее к Коваленко. Не передать, как ревновал. Я, как и моя дочь, весьма темпераментный парень.
— Ты где планируешь остановиться?
— А что? — глядит хмуро.
— У родителей недалеко от подъемников замечательный дом. Я бы очень хотел, чтобы вы с Марьям у нас погостили.
— Ты с ума сошел? — Афина открывает рот. — Это совершенно невозможно.
— Почему? Я хочу как можно больше времени провести с дочкой.
И с тобой. — Говорю, как есть, ничего не тая. Не боясь отпугнуть ее своим напором или поспешить с выводами. Ничего в этой жизни я не понимал так ясно, как то, что Афина — та самая единственная для меня женщина. И теперь, когда жизнь нас опять столкнула, я сделаю все, чтобы не потерять ее снова. Я землю переверну, если это потребуется.
— А я не хочу проводить время с женатым мужчиной. Извини. Это полностью исключено.
