— Потому что это рабочее совещание! — выпаливаю первое, что приходит на ум. — И вообще…
— М-м-м?
— Я тебя совершенно не знаю!
— Я тебя тоже, как оказалось. Но что это меняет?
— Я никогда не притворялась тем, кем не являюсь, — сощуриваюсь.
— Я тоже.
— Ну да. А в лагерь ты просто так приехал? Потому что в озере хотел искупаться, — припоминаю его же слова.
Из приемной доносятся голоса. Марат оглядывается. Сейчас ни у кого язык бы не повернулся назвать его мальчиком. Столько в нем сдержанной мужской силы.
Какого-то редкого достоинства и степенности. Все женское во мне трепещет. У бабочек в животе фальстарт. Я ерзаю в безуспешной попытке унять их. И с удивлением наблюдаю за тем, как Марат берет со стола бумажку для заметок и что-то там пишет…
— Это мой номер. Сбрось мне свой адрес. Я приеду, как только освобожусь. И мы все обсудим.
Я по привычке вся ощетиниваюсь, подбираюсь, готовая сказать свое твердое «нет». И тут понимаю, что у меня больше нет никаких причин отталкивать от себя Марата.
Раньше все мои «нет» основывались на страхе, что Коваленко ему как-то навредит. Но учитывая новые обстоятельства, это весьма маловероятно. Да, Коваленко — величина, но так и Панаевы не лыком шиты. Если Марат захочет, он сможет меня защитить, просто назвав своей. Если он только захочет…
Машинально убираю записку в сумочку. Мысли остаются неприбранными. Я сбита с толку и совершенно не готова к тому, как стремительно все меняется. Это странное, давно забытое смятение.
А еще страх. Потому что у меня все настолько к нему остро, что если вдруг у нас ничего не выйдет, когда развеется радужный туман первой влюбленности, будет ой как больно! Я гоню нехорошие мысли и обещаю себе как-то с этим справиться, если придется. А пока… пока пусть все идет, как идет. Главное не делать резких движений.
Возвращается Коваленко. Время встречи стремительно подходит к концу. Но Марат, к моему удивлению и еще большему восторгу, настолько погружен в тему, в мельчайшие нюансы, что мне приходится лезть туда, куда я на первых порах лезть не планировала, и наше обсуждение серьезно затягивается.
Владимиру это очень быстро надоедает. Он нервничает, но не уходит, хотя от его присутствия на совещании нет никакого толку. С таким же успехом он мог вовсе не приезжать. Но, видно, так легко мне от него не отделаться.
— Извините, Марат. Наше обсуждение затянулось больше, чем я планировала.
