— А его не волнует, что я люблю эту самую красивую женщину? Не его дочь, заметь!
— Марат…
— С этим мне что прикажешь делать, папа? Со своими гребаными чувствами! Сделать себе лоботомию?
Неотвратимость выбора вгоняет меня едва ли не в истерику. Нежная розовая кожа на буквально только что подживших костяшках натягивается. И кажется, еще чуть-чуть, и снова лопнет от того усилия, с которым я сжимаю руки в кулаки.
— Не драматизируй!"
"— Как легко раздавать советы, когда это не задевает твоих собственных чувств! — рявкаю я.
За последнее время мы ссорились с отцом большее количество раз, чем за всю нашу прошлую жизнь. Я не выдерживаю. Вскакиваю из-за стола. Отворачиваюсь к окну. Пока мы спорим, за окном собирается настоящая летняя гроза. Наэлектризованная темень расползается по городу серостью, проникает в дома и офисы… Напитанное свинцовой влагой небо кажется громадным, и от этого я сам себе кажусь еще мельче, чем есть. Абсолютно беспомощным и ничтожным.
Гремит. Чернильную синь прошибает разрядом молнии.
На мое плечо ложится тяжелая отцовская ладонь.
— Я не прошу тебя отказаться от чувств, Марат. Ты у меня взрослый парень. Знаешь, как это бывает.
— Нет, — трясу головой. — Не знаю.
— Ну что, мне тебе разжевывать?
И снова гром с молнией. Настоящий Армагеддон.
— Я был бы признателен. Что-то я уже ничего не понимаю.
— Если ты проявишь достаточно гибкости и мудрости, то сможешь оставить эти свои чувства при себе.
— Ты советуешь мне… — я не верю своим ушам, — женившись на Фариде, сделать Афину своей любовницей? Или, может, взять ее в качестве второй жены?
— Не юродствуй! Я говорю, что брак — не приговор.
Да и твоя эта… Афина в этом смысле — бывалая. Ей не привыкать к роли запасной. Ты же знаешь.
— Отец!
— Уж прости! Говорю, как есть. А ты решай, что тебе важнее. Честь и благополучие семьи или… — отец делает паузу и перед тем, как выйти, заканчивает: — Или все остальное.
С таким же успехом он мог бы вовсе ничего мне не предлагать.
Это дьявольски нечестно. Потому что выбора я не вижу.
— Привет.
Дергаюсь. Вскидываю взгляд на Афину. Я совершенно не готов к ее появлению. Даже не придумал, что ей сказать. Какими словами объяснить происходящее… Я, сука, не знаю. Язык распух, как от жажды, стал жутко неповоротливым.
— Привет.
— Как ты? Как все прошло?
— Нормально. А у тебя какие новости?
Афина удивленно приподнимает брови. Видно, она ждала от меня совершенно другой реакции.
