Искупление 6

– Все в порядке.

– Это на моей ночной рубашке и моих ногах – тьфу, Джо, это даже на моих носках.

– Моллой, я обещаю тебе, что все в порядке, - уговаривал я, обнимая ее одной рукой за талию, а другой беря за локоть. – Каждая вторая женщина в этой больнице находится в той же лодке. Тебе нечего стесняться, хорошо? Они видят здесь подобные вещи по дюжине раз на дню.

– Но ты видел это, Джо, - пробормотала она, дрожа губами.

– Ты думаешь, меня это волнует?- Я покачал головой. – Я в восторге от тебя, детка. Что ты только что сделала? Подарила мне сына? Господи, Моллой, я сейчас так высоко бью, что это смешно.

– Правда?

– Правда, правда.

– О, прелестно.- Шмыгнув носом, она кивнула и наклонилась ко мне. – Я ношу подгузник."

"На ней были те одноразовые трусики и носки, и я чувствовал себя чертовски виноватым за то, что сделал это с ней, потому что у меня не было иллюзий относительно того, кто несет ответственность за эту девушку.

Я.

– Вот и все.Хорошо и медленно.- Делая шаг за шагом, я помог ей дойти до смежной ванной.

– Спасибо, Джо, - сказала она, когда мы были в безопасности в ванной и вдали от любопытных глаз. – Теперь вы можете выходить.

Да, я никуда не собирался. Не тогда, когда она выглядела так, будто была в двух секундах от того, чтобы упасть в обморок на полу. Она сдавала две единицы крови и переливала железо ради Христа. Она была не в состоянии куда-либо идти одна, не говоря уже о том, чтобы принимать душ в одиночестве.

– Нет, Моллой, прекрати, ладно?- Я уговаривал, отбивая ее руку, когда она попыталась встать самостоятельно.

– Нет.- Ее губы снова задрожали, и я наблюдал, как она пыталась сморгнуть слезы, пока я помогал ей в душе. – Я не хочу, чтобы ты видел меня такой.

– Какой?

– Вот так, - воскликнула она, указывая свободной рукой на свой живот и ноги. – Это отвратительно.

– Это не отвратительно, - грубо поправил я. Когда она не пошевелилась, я потянулся к подолу окровавленной ночной рубашки, в которой она была во время родов.

– Нет.- Она покачала головой и отвернулась всем телом. – Джо, нет. Я больше не похожа на себя.

Черт, это больно.

Ее уязвимостью было разрывание души.

Я отчаянно пытался успокоить ее.

Чтобы все исправить.

Ее живот был в синяках и опущен, с темно-фиолетовыми растяжками там, где ее тело приютило и выносило моего сына.

– Ты такая красивая, - сказал я ей, голос дрогнул, когда мои глупые гребаные эмоции угрожали взять надо мной верх.

– Нет.