Искупление. Часть вторая

Я до боли закусила губу, лишь бы не застонать, лишь бы не показать свою слабость. Флэю нужна моя сила, значит, я буду сильной. Обе Рыси покосились на меня, но слез не увидели.

— Бэйри, — позвала мать моего рысика. — Зови Рогнада. Флэю нужно дыхание Великой Матери.

Бэйри посмотрел на меня, кивнул и вышел, а я вернулась к ложу, легла рядом с мужем и взяла его за руку. На мое пожатие он не ответил, как не услышал моего шепота, но я все равно разговаривала с ним. Говорила, как люблю, как он мне нужен, как он нужен нам с малышом, как мы ждем возвращения отца.

Рассказывала, чем занималась, пока ждала его, как волновалась, как звала. Со слезами на глазах смеялась, вспоминая самые счастливые наши дни. О чем я? У нас не было несчастливых дней. Подначивала его, журила за неосторожность и снова умоляла не уходить.

— Даиль, — рука свекрови мягко легла мне на плечо. Я вздрогнула и подняла на нее взгляд. — Пришел шаман, идем. Мы тут сейчас лишние.

— Я не оставлю его, вы же сказали…

— Вот и продолжай делать, что делаешь, он тебя услышит и через стены.

Шаман должен остаться один, Великая Мать не любит лишних глаз. Пращуры пока присмотрят за Флэйри.

Я склонилась к лицу любимого, поцеловала в губы и почувствовала нарастающий жар.

— Он горит, — прошептала я.

— Рысь больше не в силах сдерживать внутренний огонь, — ответил вошедший молодой мужчина. — Иди, Даиль, Мать не возьмет жизнь своего сына прежде отведенного ему времени. Я буду слушать ее голос.

Мне не понравились слова шамана. Слушать? Флэя лечить нужно! Ах, как мне сейчас не хватало тара Лаггера! Но выбора не было.

Свекровь вывела меня на улицу, усадила на бревно, лежавшее возле дома и снова скрылась внутри своего жилища, откуда вынесла теплую шаль или что-то в этом роде. Накинув мне на плечи шаль, она села рядом, подняла лицо к звездному небу и тихо запела. Я с тревогой смотрела на нее.

— Эту песню мать пела нам в детстве, — сказал Дэйри. — Она сейчас напоминает Флэю о тех днях.

Рядом собирались Рыси, и они, послушав песню пожилой женщины, начинали негромко говорить.

Каждый что-то рассказывал о моем муже. Кто о детстве, кто о юности, кто о его последнем посещении селения. Я слушала, слушала очень внимательно, боясь пропустить хоть слово. Затем заметила, что на меня удивленно посматривают и поняла, что они ждут и моего рассказа. И я рассказала, как мы ходили на Звездную башню, и каким было жутким близкое небо, и как Флэй успокоил меня. Я говорила, говорила и говорила, а они слушали и улыбались.