Искупление. Часть вторая

Флэй очень рассчитывал успеть достичь Ледигьорда до начала осенних штормов. Пока нам сопутствовала удача. От самого Таргара всего несколько раз нас накрыла небольшая буря. Мой дикарь быстро убрал парус и загнал меня под навес, более-менее защищавший от ветра и холодных водных брызг. И снова я не сомневалась в том, что он вытащит нас. Вытаскивал, не забывая сыронизировать, глядя, как последняя трапеза покидает мой желудок, отправляясь прямиком за борт:

— Море дало, море взяло.

Я избавилась с ним от излишней стеснительности, потому что раздражала ироничность дикаря, захлестывавшая его, когда он глядел на мои пунцовые щеки.

В конце концов, махнув рукой, я начла забывать замашки благородной дамы. Жить мне не во дворце, а в поселении, учиться разжигать печь и самой готовить. И самое главное, меня ничего из будущих обязанностей не пугало, просто хотелось ответить заботой на заботу своего мужчины.

— Все будет хорошо, — уверял меня Флэй.

— Ты же рядом, — обычно отвечала я.

— Всегда, — говорил на это дикарь, и я снова верила.

Вот так мы и прожили этот месяц. Если ссорились, то в шутку, смеялись и учились понимать друг друга с полуслова.

— Спать, неугомонная? — спросил Флэй, выпуская меня из своих объятий, чтобы плотней укутать в плащ, который я скинула, пока доставала его.

— Спать, — согласно зевнула я. — Теперь мне не страшно, не скучно и уже не сладко, но очень хорошо.

— Хвала богам и Пращурам, я умилостивил это мелкое тагарское чудовище, — засмеялся дикарь вновь прижимая меня к себе.

 — Спокойной ночи, голубка.

— Спокойной ночи, — ответила я и подставила губы под быстрый, но ласковый поцелуй.

* * *С рассветом море огласили крики чаек. Флэй заворочался первым, открыл глаза и осторожно переложил меня со своей груди на палубу, подложив под голову свернутый плащ. Я тут же открыла глаза и села, следя за ним удивленным взглядом. Мужчина поднялся на ноги и широко улыбнулся.

— Земля, тарганночка.

Я тут же вскочила следом за ним и устремила взгляд на далекую темную полосу.

Меня обуревали смешанные чувства. Больше всего я боялась. Боялась, что Ледигьорд может что-то изменить в наших отношениях, и что его племя не примет меня, а еще было страшно нарушить наше уединение. Я перевела взгляд на Флэя. Должно быть, он был слишком красноречивым, потому что мужчина тут же сильно прижал меня к себе.

— Ничего и никого не бойся, — сказал он. — Ты ведь все еще веришь мне?

— Как самой себе, — отозвалась я.