Служанка быстро повиновалась, слишком хорошо обученная, чтобы проявлять любопытство к присутствию Поппи в комнате.
Мужчина пошел, чтобы взять Доджера, который заснул на его стуле. Вернувшись со спящим хорьком, он отдал его Поппи. Она взяла Доджера с успокаивающим шиканьем, покачивая в руках, как в колыбели. Глаза хорька оставались закрытыми, они полностью слились с маской черного цвета, которая украшала его мордочку. Кончиками пальцев девушка чувствовала биение его крошечного сердца, шелковистость подшерстка под более жестким верхним мехом.
– Что-нибудь еще, сэр? – спросила горничная.
– Да, я хочу, чтобы вы проводили эту леди в ее номер. И вернитесь, чтобы сообщить мне, что она благополучно добралась.
– Да, мистер Ратледж.
Мистер Ратледж?
Поппи почувствовала, что ее сердце пропустило удар. Она оглянулась на незнакомца. Его зеленые глаза загадочно блестели. Он, казалось, смаковал ее неприкрытое удивление.
Гарри Ратледж... таинственный затворник – хозяин гостиницы. Который был совсем не таким, каким она его себе представляла.
Изумленная и расстроенная, Поппи отвернулась от него. Она вышла и услышала за собой мягкий щелчок закрывающегося замка. Как потешался он, развлекаясь за ее счет! Девушка утешала себя тем, что никогда больше не увидит его снова.
Она спускалась с горничной по лестнице... даже не подозревая, что все течение ее жизни только что изменилось.
Глава 3
(перевод – Паутинка, бета-ридинг – Ilona, вычитка – Фройляйн)
Гарри подошел к камину и засмотрелся на огонь.
– Поппи Хатауэй, – прошептал он, словно произносил волшебное заклинание.
Дважды он видел ее издали: первый раз, когда девушка садилась в карету напротив гостиницы, и во второй раз – на балу в отеле ""Ратледж"". Сам Гарри не участвовал в знаменательном событии, но имел возможность в течение нескольких минут наблюдать за ним с выгодной позиции – с балкона верхнего этажа. Несмотря на изысканную красоту и волосы цвета красного дерева, девушка не удостоилась его повторного взгляда.
Знакомство с ней оказалось настоящим открытием.
Гарри начал опускаться на стул, но заметил разодранный бархат и вылезшие комки обивки, оставшиеся после посещения хорька.
Его губы изогнула вымученная улыбка, и Гарри направился к другому стулу.
Поппи. Насколько безыскусной она была, рассматривая его диковинки, мимоходом обсуждая астролябию и монахов-францисканцев. Она рассыпала яркие грозди слов, словно разбрасывала конфетти.
