В глазах его голод, он ждет момента утолить его, и когда Раевский чуть усиливает нажим, и с моих губ срывается тихий, почти жалобный вскрик, а тело выгибается, он празднует победу.
Не выпуская из объятий влажную подрагивающую меня, он продвигает руку, покрытую моими соками, ко входу в пещерку и двумя пальцами разминает дырочку. Постепенно опускаясь все ниже, Олег прокладывает дорожку из влажных поцелуев.
Сквозь пелену в глазах вижу, как напряглось его лицо, как заострились черты.
— Пожалуйста, сделай аккуратнее, — шепчу я.
— Я постараюсь, — приподнявшись, Олег целует меня в нос и хрипло обещает. — Буду ласков как с девственницей.
— Я и есть девственница, — слабым голосом признаюсь я.
Раевский застывает, пальцы, массировавшие тугую дырочку, застывают так и не погрузившись.
Он весь каменеет, только впивается взглядом в мое раскрасневшееся от желания и смущения лицо.
— Пиздец, — стонет он и утыкается лбом мне в живот. Я чувствую его тяжелое прерывистое дыхание.
Минуту ничего не происходит, но потом Олег убирает руку от моего сокровища, стискивает меня сильно, до боли, и поднимается с постели, резко накрыв меня одеялом.
Успеваю заметить крупную темную головку, выглядывающую над резинкой штанов, прежде чем он их поправляет.
— В чем дело? — похолодев спрашиваю я.
Сейчас Раевский выглядит пугающе. Мрачнее тучи.
— Я, может, и козел. Но не настолько.
Грудь его по-прежнему вздымается, серебрясь капельками пота от долго сдерживаемого напряжения, губы стиснуты, взгляд холодный.
И у меня все обрывается внутри.
— У тебя скоро свадьба, — бросает он слова, словно камни, но падают они не на пол, а мне в душу.
— Раньше тебя это не останавливало, — горько говорю я.
Олег отворачивается ко мне спиной и засовывает сжатые кулаки в карманы спортивок.
— Одно дело развлечься, разок снять напряжение к обоюдному удовольствие, а другое поиметь девственницу накануне ее свадьбы. Или ты думаешь, жених не заметит? — от его злого тона у меня наворачиваются слезы.
Разок снять напряжение? Вот, значит, как.
Закрываю глаза, нельзя позорно разреветься. Не сейчас. Это будет вдвойне унизительно. Будто я плачу, потому что меня не поимели.
Слышу шелест, а затем быстрых скрип ступенек.
Ушел.
В полнейшей тишине снизу раздается дребезг чего-то разбившегося, а потом еще один.
И только мое сердце разбивается беззвучно.
Глава 40. Истинно мужское"
"Я сдерживаюсь и не реву, потому что мне удается разозлиться.
