— Не ангел? Да вы опасны! — прошептала она, откинув голову, когда он притянул ее к себе сильнее.
— Наш брак не будет похож на грезы вашего детства. Он будет очень бурным, ибо вы обожаете противоречить мне. Днем вы будете вольны делать все, что взбредет вам в голову, а ночью — подчиняться мне. — Он ласково погладил ее по щеке. — Я требовательный любовник. Я стану раздевать вас донага и исследовать каждый дюйм вашего тела, изучу вкус каждого изгиба, одновременно лаская вас руками... Мой...
— Хватит! — взмолилась Грейс.
Ее тело, прижатое к телу герцога, трепетало.
— Вы еще будете умолять меня, герцогиня. Однако же мне не захочется останавливаться. Стоит мне овладеть вами, и вы станете страстно желать моих прикосновений.
— Никогда в жизни!
— Какая невинная крошка! Я много лет совершенствовал свое мастерство, Грейс. Ты недолго сможешь мне сопротивляться. Зачем бороться с собой? Все, чему я обучился, я пущу в ход, чтобы доставить тебе наслаждение. Скоро твое тело будет томиться по мне.
И потребуется не так много времени, чтобы к телу примкнули сердце и разум. Я буду тебя наставлять...
— Ну пожалуйста... — Она закрыла глаза, словно это могло заставить его умолкнуть.
— Да, наставлять, как ублажать меня, — договорил Хантер, позволяя себе роскошь потереться возбужденной плотью о ее бедро. — Клянусь, ты придешь в восторг от всего того, что я буду с тобой делать. Мало того, тебе тоже захочется исследовать меня. Я с нетерпением жду той ночи, когда ты попросишь разрешения взять мой ч.
..
Она пальцами зажала ему рот.
Он стал слегка покусывать ее пальцы в перчатках, раздвинул их языком.
— В ротик, Грейс. Снова и снова, каждую ночь. Ты будешь воспринимать меня как любовника и радоваться нашему слиянию.
Со слезами в голосе Грейс воскликнула что-то, слабо возражая ему, но Хантер не собирался ее успокаивать. Возможно, он и напугал ее в какой-то мере своими желаниями, но ведь у нее было девятнадцать лет, чтобы подготовиться к этому.
Хантеру вдруг сделалось ясно, как он устал ждать желанного момента.
Он убрал руку Грейс и завладел ее губами, не стараясь делать это бережно. Его губы скользили по ее губам, нажимая, дразня, пока она не приоткрыла рот. Она приглашала его, и противиться было выше сил Хантера. Он ввел язык глубже, Грейс в невинности своей не противилась. Когда их языки сплелись, она вся напряглась, застыла, но не укусила Хантера, что уже было хорошо. Поначалу она просто терпела.
