— Вы думаете, это вода из ванны? Нет, невинная моя женушка, эта влага доказывает, что вы меня желаете, — проговорил он, а последнее слово прямо таки промурлыкал.
— Нет, неправда! — Грейс затрясла головой. — Я вас ненавижу, тут и спорить не о чем.
— Ну, если такова у вас ненависть, — Хантер хмыкнул, — то мы отлично друг с другом поладим. — Он положил руку чуть пониже ее груди и слегка надавил. — Теперь ведите себя хорошо и не отвлекайте меня.
— Хорошо вести себя? Это вы мне? — Она же ничего не сделала ему.
— Да. Я понимаю, что выполнить мою просьбу вам будет не так-то легко. Однако, если у вас это получится, увидите сами: делать, как я говорю, значит получить награду. А теперь закройте глазки и перестаньте со мной спорить.
Грейс подчинилась — только потому, что смотреть на все это было невыносимо. Нет, Хантер не причинял ей боли. Совсем наоборот. Ей было трудно поверить, что такие большие и сильные руки могут быть столь нежными и проворными, могут вызывать у нее такие острые ощущения.
То, как ее тело реагировало на его прикосновения, путало Грейс намного сильнее, чем она готова была признаться самой себе.
— И перестаньте думать, — пробормотал он. — Это к добру не ведет.
— Откуда вам известно, что я о чем-то думаю? — возмутилась Грейс и метнула на Хантера сердитый взгляд. В его ответном взгляде читалась досада.
— Как только вам в голову приходит какая-то неприятная мысль, все тело напрягается. С учетом вашего состояния, готов держать пари: чтобы растопить скопившийся в вашем теле лед, потребуется не просто костер, а бушующее пламя.
— И вы считаете все это ухаживанием?
— Нет, я просто укладываю в постель свою жену, — ответил Хантер и приподнялся на локтях. — Или вы собираетесь всю ночь вести со мной споры?
По выражению его лица Грейс догадалась, что разумнее молчать. Правда, это не соответствовало ее природе.
— Вам нужно тогда позвать хозяина трактира и спросить у него дров.
— Это еще зачем? — поразился Хантер тому, как она сменила тему.
— Ну, вы же сами сказали, что со мной трудно, так не пора ли начать разводить костер? — Пока Грейс говорила это, она дотянулась до одеяла и прикрыла им живот и грудь. — Я полагаю, что в противном случае от скованности я не избавлюсь.
Его красивое лицо посветлело — он понял намек, — но взгляд янтарных глаз стал немного сердитым. Хантер издал негромкий стон и приник головой к ее бедру.
— Такое не исключено, если помнить о вашем остром язычке.
