— Сухое лицо герцога Стрэнгема посуровело, на нем резче обозначились глубокие морщины — печать, наложенная неумолимым временем. — Если Хантсли не женится на тебе до дня твоего совершеннолетия, то все твои поместья и капиталы перейдут в мои руки, ибо я твой единственный родственник мужского пола.
Грейс не верила своим ушам. Почему раньше никто ничего ей об этом не говорил? Дяде она заученно улыбнулась.
— Я уже не ребенок, дядюшка, и смогу сама управлять своими имениями.
Ее управляющий и мистер Портер много лет помогали ей в этих вопросах.
Почему же она теперь не сможет продолжать в том же духе?
— Суд посмотрит на это по-другому, — четко выговаривая каждое слово, произнес дядя. — Если Хантсли не исполнит договор, тебя больше не будет защищать имя и влияние Тауэрсов. А суд, не сомневаюсь, посмотрит на это дело моими глазами. Да и покойный брат хотел бы, чтобы о его дочери заботился я.
Грейс почувствовала, что загнана в угол. Она все же сумела не попасться на дядюшкины уловки.
— Я вам весьма признательна за благородный порыв.
Но, думаю, в ближайшие недели вы сможете убедиться в том, что беспокойство ваше не имеет под собой оснований: герцог Хантсли на мне женится.
— Глупенькое дитя, — ласково улыбнулся ей дядя, покачивая головой. — Ладно, будем ждать унизительного конца. Я еще приеду к тебе.
Грейс отвернулась, чтобы избежать невинного поцелуя, который дядюшка хотел было запечатлеть на ее щеке.
— Всего доброго, дядюшка. Прислать вам приглашение на свадьбу?
— Хантсли сейчас, — с жалостью глядя на нее, сказал дядя, — скорее всего развлекается с очередной покоренной им дамочкой, а ты здесь распускаешь передо мной перья.
Возомнила, будто он человек чести в тех делах, что касаются тебя. Молю Бога, чтобы при следующей нашей встрече Он вразумил тебя.
Едва затворилась дверь, Грейс без сил рухнула в ближайшее кресло. Но не успела она закрыть лицо руками, как дверь снова открылась и в комнату вбежала Розмари.
— Ну, слава Богу, его светлость наконец-то уехал! Сегодня он пробыл у вас дольше, чем обычно.
Даже представить себе не могу, как только вы... — Тут она заметила, что у Грейс помертвевшее лицо, и прервала свои горячие обличения герцога Стрэнгема. — Ах, бедная девочка... что вам такого наговорил дядя?
Грейс ясно уразумела одно: герцог Хантсли больше не сможет ее защищать, как надеялся дедушка.
— Розмари, велите слугам закладывать карету и готовиться в дорогу.
— Куда? — недоуменно спросила экономка.
— В Лондон.
