Коль уж вам хочется освободиться от брачного договора с герцогом, то я целиком на вашей стороне. У вас есть такая подруга, как леди Нетерли, которая может во многом помочь, — ведь в Лондоне полным-полно приятелей герцога Хантсли.
Она говорила так, будто Грейс попала на вражескую территорию.
— Розмари... Его светлость добросовестно исполнил свой долг по управлению моим наследством, но на меня он девятнадцать лет не обращал никакого внимания. Скорее всего, он лишь обрадуется, узнав, что я хочу разорвать помолвку.
— Так можно подумать, да только я мужчин знаю. Они страшно не любят отдавать то, что им принадлежит.
— Не говорите глупостей! — Грейс дернула плечом, стряхивая руку экономки. Они уже шли по коридору. — Я не принадлежу ни одному мужчине!
Уж герцогу Хантсли — наверняка!
От одной этой мысли она испытала воодушевление.
— Вы убедитесь в том, что я права, когда я наберусь храбрости и встречусь с ним.
Быть может, лучше сначала повидаться с мистером Портером. Если на ее стороне будут и он, и леди Нетерли, герцогу Хантсли придется учтиво ответить на ее великодушное предложение.
— Вы только не забывайте: большинство мужчин терпеть не могут неожиданностей. А вы, милая девочка, явно не походите ни на одну из тех женщин, с кем приходилось иметь дело его светлости.
Грейс остановилась, не в силах понять, хотела ли экономка этими словами сделать ей комплимент.
— Мне плевать, будет ли после этого Хантерстрадать от несварения желудка. Я желаю одного — освободиться от всяких обязательств перед ним.
Глава пятая
Это был первый бал Грейс в Лондоне.
Она с трудом сдерживала возбуждение, стоя рядом с леди Нетерли и ее младшей дочерью, леди Эллен Кортленд. Обе дамы любезно пригласили ее в свою карету, чтобы ей не пришлось в одиночку появиться в доме лорда и леди Лавлейс.
Грейс хотелось бы, чтобы и Розмари вместе с нею участвовала в этом действе. Но бывшая нянюшка, такая приятная компаньонка во Фретуэлл-холле, никак не могла бы появиться в лондонском обществе.
Здесь разница в их положении была очень заметна, Грейс это понимала, однако жалела, что не в ее силах изменить общепринятые правила.
— Волнуетесь? — шепнула ей на ухо леди Эллен, когда они засвидетельствовали свое почтение графу и графине.
В свои двадцать девять лет младшая из дочерей лорда и леди Нетерли демонстрировала такую же независимость и твердость характера, как и ее мать. К большому огорчению всей семьи, она упорно отказывалась выйти замуж.
