Замерзший, голодный и слишком злой, чтобы стать учтивым собеседником для кого бы то ни было, он привязал коня и торопливым шагом направился к крыльцу. Как он ни колотил в дверь из толстых дубовых досок, пришлось прождать целых пять минут, прежде чем ему удалось привлечь чье-то внимание.
Худощавый мужчина средних лет чуть-чуть приотворил дверь, просунул в щель голову и небольшой фонарь. Хантер узнал дворецкого леди Грейс.
— Ночью, в такую непогоду, не годится человеку быть под открытым небом."
"— Сама истина глаголет вашими устами, друг мой, — проговорил Хантер, изо всех сил стараясь соблюдать учтивость.
Если не удастся договориться с дворецким леди Грейс, то и от хозяйки Фретуэлл-холла он ничего не добьется. — Примите мои извинения за то, что прервал ваш ужин. Из-за непогоды пришлось добираться сюда гораздо дольше, чем я рассчитывал.
Безошибочно угадав по речи Хантера, что имеет дело с человеком благородного происхождения, слуга выпрямился и открыл дверь пошире.
— Не вижу причин, по которым вам надо и дальше мокнуть под дождем.
Входите в переднюю, ваша светлость.
Значит, дворецкий его узнал. Что ж, повезло, и Хантер этому порадовался.
— Ну, вот и славно! Стало быть, вам известно, кто я такой.
— В прошлый раз вы так огорчились, что трудно было вас не запомнить.
С опозданием Хантер вспомнил о замученном и вымокшем коне и недовольно скривил губы.
— Надо позаботиться и о моем коне.
Дворецкий выглянул во двор и брови у него поползли на лоб.
— Так вы не в карете приехали?
— Только сумасшедший, — усмехнулся Хантер, — рискнет в такую погодку скакать верхом, верно?
Кучер ему так и сказал, не выбирая выражений.
— Или влюбленный, — заметил на это дворецкий. Он закрывал дверь и поэтому не видел промелькнувшего на лице собеседника искреннего изумления. — Впрочем, я полагаю, что ни одна из этих болезней вас не поразила.
— Почему вы так думаете?
— Все очень просто, осмелюсь сказать. Моя должность требует умения мгновенно оценивать человека, — пояснил дворецкий, проходя мимо гостя, чтобы пристроить фонарь на узком столике.
— Не больно-то хорошо охранял бы я свою госпожу, ежели бы открывал дверь всякому, кто ни прискачет по нашей проселочной дороге, так ведь? Побудьте здесь, — продолжал он, с удивительным проворством освобождая Хантера от плаща и принимая его шляпу. — Вы здорово испачкали пол, а по мне лучше вытереть одну большую лужу, чем десяток маленьких. Я принесу вам плед и велю кому-нибудь из мальчишек присмотреть за вашей лошадкой.
