За много лет они с Сэйнтом сделались очень близкими друзьями, что было неудивительно, если учесть, как много между ними общего. Оба очень рано осиротели. После смерти бабушки Хантер стал избегать общества своих дальних родственников. Старая герцогиня терпела присутствие этих жадных лизоблюдов, но Хантер их не выносил. Сэйнта же бросила мать после внезапной смерти отца. Она снова вышла замуж, родила еще детей, но Сэйнту не нашлось места в той семье, которую она создала с новым мужем.
Правда, об этом Сэйнт нимало не горевал.
Одиночество вполне устраивало его, пока он не встретил свою будущую жену. Хантера одиночество тоже не угнетало, и они с Сэйнтом немало вечеров провели вдвоем, пока другие «порочные лорды» отказывались от своей свободы ради семейного гнездышка.
«Хочешь ты того или нет, дружище, настал и твой черед».
Хантер не желал присушиваться к этому ехидному голосу, звучавшему у него в ушах.
— Хантер! — воскликнула Кэтрин с неподдельной радостью. — Какая приятная неожиданность! А я как раз послала одного из слуг за Сэйнтом.
Ну, как поживаете?
— Хорошо, спасибо. — Он купил для нее букет из роз, живокости, анемонов и тюльпанов в компенсацию за то, что вторгается в их уединение, но тот букет он отдал леди Грейс. — Я специально поехал на рынок и купил вам цветы, да вот потерял по дороге.
— Какой вы рассеянный! — поддразнила его Кэтрин. — Все же надеюсь, вы не сомневаетесь, что в этом доме вам рады всегда, приходите вы с цветами или без них. Мы с Сэйнтом считаем вас членом нашей семьи.
Она легонько коснулась его руки, и тут же ее отвлек слуга, сообщивший, что Сэйнт через минуту к ним присоединится.
Теплые слова Кэтрин согрели душу Хантера. С минуту он вглядывался в жену друга, пока та отдавала слуге распоряжения. Новая маркиза Сэйнтхилл была очаровательна, ее мелко завитые волосы напоминали золотую корону, платье являло собой последний крик моды, а украшавший левую руку перстень с огромным изумрудом и двенадцатью ограненными в форме розы бриллиантами служил залогом любви и верности Сэйнта.
В свете ее знали как внебрачную дочь лорда Гриншилда, которая сумела покорить необузданного маркиза Сэйнтхилла. Большинство людей не поверили бы Сэйнтхиллу, даже если бы он был настолько жесток, что открыл бы правду: некогда маркиза увеселяла мужчин Лондона под псевдонимом мадам Венна. Сам Хантер не находил в спокойной, уверенной в себе Кэтрин ничего от былой содержательницы притона, неизменно скрывавшей лицо под маской.
