Она не только отказалась от этой маски и экзотического акцента, но и больше не таила обиду на родителей, которые бросили ее совсем юной, и не жаждала отомстить тем, кто обижал ее тогда, когда она была совсем беззащитной.
Сэйнт так же круто перевернул ее жизнь, как и она перевернула его жизнь. Хантер скучал по тем долгим безумным ночам, которые весело проводил в притоне вместе со своим другом, но он совершенно точно знал, как Сэйнт и Кэтрин счастливы вместе.
— Так приятно видеть вас! — сказала она, возвращаясь к гостю.
К его удивлению, как, впрочем, и ее, она поцеловала Хантера в щеку. В бытность свою содержательницей борделя Кэтрин мало кому позволяла до себя дотрагиваться, и как раз это препятствие заставляло покровителей «Золотой жемчужины» всячески домогаться ее.
Хотя другу он в этом ни за что не признался бы, Хантер с радостью забрался бы в постель мадам В., если бы она не устояла перед его настойчивыми авансами. Фросту посчастливилось воспользоваться ее благосклонностью, когда Сэйнт отчаялся пробудить в ней ответную любовь.
Прошлым летом был короткий период, когда Хантер опасался, как бы Сэйнт не задушил Фроста за это приключение, случившееся много лет назад и вызванное не любовью, а лишь желанием скрасить одиночество. Впрочем, если Фрост не дурак, он не станет в присутствии Сэйнта даже заикаться о той недолгой интрижке.
— Как славно, что у нас есть такой милый друг! — Кэтрин улыбнулась гостю."
"— Очень мило! — протянул Сэйнт, остановившись в дверях. — Я вижу, мой лучший друг увивается за моей женой прямо у меня в гостиной.
Кэтрин ответила мужу безмятежным взглядом и снова улыбнулась.
— Право, любовь моя, быть соблазненной в собственной гостиной — это как-то уж слишком благовоспитанно. — Она подмигнула Хантеру и отошла к Сэйнту, который инстинктивно по-хозяйски заключил ее в объятия. — Ты же должен понимать, как мне хочется приключений именно теперь, когда ты превратил меня в степенную замужнюю даму.
Если бы Сэйнт ревновал по-настоящему, Хантер объяснился бы с ним и принес свои извинения.
Этого, однако, не потребовалось. Сэйнт не сомневался, что может положиться на честь друга, пусть тот и любезничает с его женой.
Сэйнт взял в ладони лицо Кэтрин и нежно поцеловал ее, вложив в этот поцелуй столько страсти, что Хантер стал подумывать, не пойти ли ему в сад прогуляться.
— Никто не посмеет упрекнуть тебя в том, что ты стала степенной дамой, — заверил Сэйнт жену, не отрывая от нее глаз.
