– Ах ты, шлюха ресторанная…
Влад поднял с земли камень и погнался за мной. Я побежала, но он ударом камня сбил меня с ног. У меня потемнело в глазах, и я повалилась на землю. Влад тут же подбежал ко мне, схватил за шею и принялся душить.
А я… Я не могла сопротивляться, потому что почти ничего не видела и уже не дышала, я даже не могла плакать. Мне было жаль умирать и знать, что две успешные женщины уже никогда не станцуют в самом дорогом ресторане Ялты. Мне было больно оттого, что две успешные женщины не просто уже никогда не станцуют вместе, они даже не встретятся и, скорее всего, никогда не станут успешными… Одна будет задушена прямо в лесу, и в ее кулаке будет зажат яркий обломок ногтя другой задушенной, беременной женщины.
А вторая, скорее всего, будет убита собственным мужем-деспотом, с которым прожила в постоянном страхе столько долгих лет.
Я уже почти ничего не видела, только какой-то темный тоннель, по которому, взявшись за руки, идут две успешные женщины… А где-то там играет громкая музыка ночной Ялты, гуляет народ, расцвечивают небо залпы салюта.
Как жаль, что на этом празднике жизни нет двух хрупких женщин, которые так и не добились успеха. Господи, как жаль, что они не могут поднять бокалы, посмотреть друг другу в глаза и рассказать о том, как же много они добились и какой ценой…
Я закрыла глаза, и мне уже было все равно, что происходит вокруг меня. Я устала быть сильной… Я просто устала. Я слишком много дарила тепла другим людям, и, когда однажды замерзла и попросила меня отогреть, мне сказали, что я сильная и что такие, как я, должны согреваться сами.
Последнее, что пронеслось в моей голове, – это четверостишие какого-то неизвестного мне автора.
Люди, мне холодно.Прошу вас, помогите.Мне холодно, ведь яСовсем одна.Но вместо помощиСо всех сторон твердили:Ты сильная. Согреешься сама.Две успешные женщины на чужом празднике жизни… А затем полная темнота.
Эпилог
Я приехала в Ялту! Черт бы вас всех побрал, но я все же приехала в Ялту! Я приехала туда успешной, да еще и замужней женщиной.
Я сижу напротив шикарно одетой Антонины и не верю своим глазам. Сейчас мы не на чужом празднике жизни, а на своем собственном. Мы сидим в самом дорогом ялтинском ресторане, пьем шампанское, плачем и тут же смеемся. Затем снова плачем и снова смеемся, потому что я – русская, а она – украинка, а еще потому, что мы РОДНЫЕ и мы очень друг друга любим. У нас есть женская солидарность, и в этом наша сила. Наши мужья курят на балконе.
