Ну что тут будешь делать…
— Э… Эй… Галюнчик! — Это Василий. В нем, видать, здравый смысл проснулся. Решил жену свою отговорить от драки со мной.
Поздно. Галюнчик на своего суженого не оглянулась даже. Оскалившись, как волчица, охраняющая свое логово, она почти вплотную подошла ко мне.
Размахнулась.
В том, что произошло потом, я, честное слово, не виновата. Так что пусть Василий и тем более Галина обиду на меня не держат.
Я действовала, даже не я это действовала, а мой инстинкт самосохранения — надо сказать, гипертрофированный за годы службы в «Сигме», — итак, я действовала непроизвольно.
Галина протянула руку, дабы ухватить меня за волосы (или глаза выцарапать — какие именно приемы применяют ревнивые жены против своих соперниц?), я перехватила ее руку, шагнула вперед, наклонилась, чтобы избежать удара, вторую свою руку просунула Галине между ног — она успела испуганно ойкнуть — и единым рывком, выпрямляясь, перекинула ее через забор.
Только мелькнули ее худые ноги в разлетевшихся полах халата.
Она шмякнулась по ту сторону забора, словно зимнее пальто с оборвавшейся вешалкой в переполненном гардеробе.
Там и осталась лежать, тихонько постанывая — живая, значит.
Тихо так сразу стало.
Василий поднялся со своего ложа, вытянул из тазика с водой початую бутылку пива, глотнул оттуда. Крякнул, поставил бутылку обратно и проковылял на довольно нетвердых ногах мимо меня к забору. К тому месту, где Галина лежала.
— Да, — проговорил он, облокотившись на забор, как будто ни к кому специально не обращаясь, хотя обращался как раз к Галине, — не была она в вытрезвителе.
Я все сказать хотел…
Глава 7
Мы сидели на набережной, на одной из немногочисленных ее лавочек, смотрели на неспокойную весеннюю воду, залитую желтым солнцем. Было десять часов утра. Нам обоим хотелось пить. Неплохо бы также и перекусить чего-нибудь, но денег не было ни гроша. Сигарет даже не было. Те, что я из дома взяла, кончились."
"Галина, придя в себя после падения, во второй раз выгнала нас обоих. Вернее, выгоняла-то она меня — запершись в доме и общаясь со мной через окошко, — про Василия ни слова не говорила, но получилось так, что Вася ушел со мной.
Когда он уже выходил за калитку, проклятия, до этого щедро сыпавшиеся только в мой адрес, полетели и ему в спину.
Мы, как могли, привели себя в порядок у водопроводной колонки — отмылись, почистили одежду. Иголки с ниткой, чтобы зашить порванный рукав, у меня не было, так что я, недолго думая, оторвала у кофты оба рукава.
