Я думала, что его просто нужно немного подтолкнуть в правильном направлении. Небольшой дружеский прием, чтобы все встало на свои места.
А потом я совершила очень глупый и импульсивный поступок. Именно так мне всегда удавалось это делать.
— И я не могла быть более неправа, — я горько усмехнулась. — Может быть, Аарон не нервничал — я не знала. Но он не нуждался ни в каком толчке. Он не искал друзей. И он, конечно, отдавал себе отчет в том, какое впечатление производит, — в этот момент я вернулась в настоящее, и меня встретили три пары растерянных глаз.
У меня пересохло в горле. — Я имею в виду, что все, очевидно, изменилось. В конце концов, — быстро добавила я, к сожалению, неубедительно. — Потому что мы супер влюблены, так что ура! — вскинув руки в воздух, я радостно закричала, изо всех сил стараясь вернуть контроль, но жест оказался совсем не тем, что я хотела.
Лицо Изабель слегка вытянулось, и прямо перед тем, как она полностью нахмурилась, Аарон удивил меня, придя мне на помощь.
— Каталина не ошибается.
В тот день я немного нервничал, — признался он, и моя голова повернулась в его сторону.
Взгляд Аарона был прикован к моей сестре, и это было хорошо, потому что мы отчаянно нуждались в каком-то контроле над ущербом, который требовал всего его внимания и обаяния. Но также и потому, что я не хотела, чтобы он видел выражение моего лица, когда я наблюдала за ним. Это путешествие по дорожке памяти оставило меня слишком уязвленной, чтобы скрывать, что я на самом деле чувствовала по поводу того дня.
— У меня не было никаких планов или надежд завести друзей, ни во время той первой встречи, ни на следующий день, — продолжил он.
Что ж, для меня это не было шоком, особенно после почти двух лет страданий от последствий такой позиции.
— И я был достаточно очевиден в этом. Последнее, чего я хотел, это чтобы кто-то неправильно понял и подумал, что я здесь для чего-то, что не делает мою работу наилучшим образом. И в моей книге это несовместимо с рассказыванием анекдотов и обменом семейными историями.
Однако в тот день Лина появилась в моем кабинете. Чуть позже пяти вечера, — он посмотрел на свои руки, и его веки на мгновение прикрыли голубизну его глаз.
По причине, которую я не могла объяснить, мое сердце бешено заколотилось в груди при этом воспоминании. Смущение. Должно быть, это была физическая реакция на то, чтобы заново пережить тот неловкий момент из-за слов Аарона.
— Ее щеки раскраснелись, и несколько снежинок все еще прилипали к ее волосам и пальто.
