С губ слетел выдох, на сей раз не связанный ни с усталостью, ни с тяжелыми мыслями.
– Что бы тебя ни заботило, для меня это важно, и я хотел бы тебя выслушать, – произнес Аарон за спиной. – Скучно мне не будет. Ясно?
Я кивнула и, кажется, даже пробормотала вслух:
– Ясно.
Точнее не скажу – сердце слишком громко стучало в ушах.
Аарон продолжал:
– Если хочешь поговорить о своем прошлом, я тебя выслушаю. – Руки с обезоруживающей нежностью легли мне на плечи. Он убрал волосы в сторону и провел пальцами по затылку.
– Если нет – поговорим о чем-нибудь другом. Я хочу, чтобы ты ненадолго расслабилась.
Он замолчал, бережно разминая мне позвоночник. Я чуть не заскулила, словно раненый щенок, только больно мне не было.
– Как тебе такой вариант?
– Неплохо… – ответила я, медленно тая под его руками.
Повисла тишина. Пальцы Аарона неторопливо разминали мне мышцы. Из горла рвался еще один стон, но я старательно сжимала зубы.
– Слова твоего отца сегодня за ужином напомнили о том, что говорила мне мама, когда я был маленьким.
Аарон по-прежнему массировал мышцы, снимая с плеч усталость. Я таяла расплавленным маслом от одних звуков его голоса. Он опять открывал передо мной душу.
– Тогда я не понимал ее и, если честно, не старался. Мне было не до того, пока я не повзрослел и она не заболела – мы поняли, что скоро ее не станет. В общем, мать говорила, что, когда я родился, она словно увидела свет в конце тоннеля. Маяк, который будет гореть для нее при любых условиях: разгонять тьму и показывать дорогу домой.
В детстве это казалось очень банальным и пафосным.
Аарон негромко и нерадостно хохотнул.
Сердце екнуло от боли. Хотелось повернуться и обнять его изо всех сил, но я сдержалась.
– Ты, наверное, очень по ней скучаешь…
– Да, постоянно. Когда она умерла, ночи стали темнее, и я начал понимать, что она имела в виду.
Надеюсь, мне еще не скоро придется пережить подобную потерю.
– В общем, то, что сказал твой отец – про огонь, который горел в тебе, но со временем угас… – Аарон замолчал и через силу сглотнул.
– Это просто… – Он опять выдержал паузу, словно боясь продолжить. Странно, Блекфорд ведь ничего не боится. Всегда открыто говорит то, что у него на уме. – Ты в этом вся, Каталина. Ты яркая, как пламя. Одним своим смехом можешь поднять мне настроение и перевернуть весь мой день. Даже если разговариваешь с кем-то другим. Ты способна озарить целый зал. И все это – благодаря тому, какая ты есть.
