Вы неплохо справились со своей работой. Да и руководство не пошлет на такое дело кого-либо. Лишь самого компетентного человека. Вам остается проконтролировать завершение осмотра места преступления, доставку трупов в морг, возбуждения, оформления и закрытия уголовного дела по данному случаю. То, что Ковалева являлась офицером спецслужбы, понятно, нигде не должно быть отражено.
— Мне все ясно, товарищ генерал!
— Работайте, майор! Своих людей я отсюда забираю.
Оболенский, извинившись перед милиционерами и прокурором, приказал Григоряну и Лопыреву покинуть квартиру Ковалевой.
Подчиненные генерала последовали за начальником, который двинулся по лестнице вниз.
Отъехав от дома, он приказал водителю остановить «Мерседес». Повернулся к убийцам:
— А теперь все по порядку. С самого начала и до самого конца. Не упуская ни единой мелочи. Я слушаю.
Григорян подробно доложил о том, что и как они с Лопыревым делали.
Оболенский слушал внимательно, не пропуская ни слова, он безразлично отнесся к убийству, оно не интересовало генерала.
Выслушав убийцу, руководитель спецслужбы спросил:
— Так, значит, Ковалева утверждала, что уничтожила компрометирующие материалы?
— Так точно, Петр Константинович!
— В унитаз спустила?
— По ее словам, так.
— Лично ты ей поверил?
Григорян пожал плечами:
— Как сказать? Вроде врать, когда под угрозой жизнь дочери, смысла нет!
Генерал спросил:
— А признаваться смысл есть? Наша дражайшая Анастасия Павловна прекрасно понимала, что в любом случае ни ей, ни дочери, ни мужу бывшему, о судьбе которого она, возможно, и не думала, после допроса не жить.
А если не жить, то зачем давать убийцам то, что они так хотят получить?
— Но мы ничего не нашли в квартире, Петр Константинович, а искать, как вы знаете, умеем. Только…
Оболенский бросил быстрый взгляд на капитана:
— Что?
— Да пальчиков на кухне оказалось много. Больше, чем их могли оставить Ковалевы."
"— И ты только сейчас говоришь мне об этом?
— Мы сняли отпечатки, сканировали, отправили на идентификацию на главный компьютер.
Результат еще не поступил. Думал, рано об этом докладывать. Пальчики ведь могут принадлежать кому угодно. И какой-нибудь подруге, и неизвестному нам любовнику, и, наконец, просто соседке. Тем более что сняли мы их на кухне.
Оболенский приказал:
— А ну, поторопи лабораторию!
Григорян предложил:
— Может, это лучше сделать вам? Вас эксперты послушают, меня же могут и проигнорировать.
— Нет! Нечего мне лезть в ваши дела. А ты звони.
