Капитан достал сотовый телефон, нажал клавишу вызова занесенного в память мобильника номера лаборатории Службы:
— Алло? Лаборатория? Виктор, ты?
Генерал слышал разговор, громкость, установленная на аппарате, позволяла делать это без труда.
— Я, Армен!
— Ну что там с отпечатками, что я послал тебе?
— Интересные отпечатки. Приедешь, посмотришь.
— Ты заключение отшлепал?
— Сделал все, как ты сказал.
— Так какого черта мне на «мыло» не сбрасываешь?
Руководитель лаборатории майор Виктор Шлага проговорил:
— Так я думал, вернешься и заберешь бумаги.
Григорян раздраженно выдохнул воздух:
— Витя! Немедленно результаты мне. Вопросы?
Тут и Шлага проявил гонор:
— А чего ты разорался? Ты кто для меня есть-то? Подумаешь, «шишка» араратская! Ты место свое знай! Маловат для того, чтобы приказывать!
Генерал не хотел вступать в разговор подчиненных, но пришлось. Он вырвал сотовый телефон у побагровевшего армянина:
— А я, майор, для тебя не маловат?
Руководитель лаборатории удивился:
— Это вы, товарищ генерал?
— Я, я, Шлага! Немедленно результаты на ноутбук Григоряна.
И о проведенной экспертизе никому ни слова. Надеюсь, ты лично ее проводил?
— Да, конечно, лично. Я все понял, высылаю заключение.
Вскоре на мониторе высветилось сообщение, заставившее Оболенского удивленно посмотреть на сообщников-подчиненных. В нем значилось, что отпечатки пальцев, обнаруженные Григоряном на кухне Ковалевой, принадлежат самой покойной, ее дочери и… майору Москвитину.
Генерал выдохнул:
— Та-ак!
И уставился на капитана, тихо спросив:
— Значит, прошедшей ночью никто не навещал Ковалеву?
Григорян развел руки, насколько это позволила ширина салона автомобиля и сидящий рядом старший лейтенант Лопырев:
— Нет, не навещал.
Мои ребята глаз с нее не сводили.
— Так откуда там пальчики Москвитина взялись?
Наконец решил вставить слово Лопырев:
— Но, Петр Константинович, Москвитин мог бывать у Ковалевой и раньше. И вообще, трахать ее. А что? Он одинок, она тоже. Девку-дочку спать, а сами того.
— И никто в Службе об их отношениях не знал?
— Может, и знал кто, но не распространялся.
Генерал отвернулся к лобовому стеклу:
— Может, и так. Эх, надо бы сначала всю техническую работу выполнить, а потом браться за Ковалевых. Тогда и про пальчики у Анастасии можно было спросить! Почему не поступили так?
Григорян проговорил:
— Но кто же знал, что там могут оказаться отпечатки Москвитина? Лично я даже не предполагал такое.
Оболенский передразнил капитана:
— Лично, лично.
