Девушка ухмыльнулась.
– То фото, на котором ты играешь во фрисби в колледже, стоит на заставке рабочего стола в компьютере моей сестры. А ты видел мемы «Сексуальный священник»?
К счастью или к сожалению, я видел эти мемы, «Сексуальный священник». Они были сделаны с использованием фотографии, которая раньше была на сайте церкви Святой Маргариты, той самой, которую, как призналась Поппи несколько месяцев назад, она просматривала.
«Я подумала, что, может быть, было бы лучше узнать, как вы выглядите.
И разве это проще?
Не совсем».
Теперь, когда мы выяснили, что я не был каким-то случайным парнем, пристающим к танцовщицам, я попробовал еще раз.
– Ты знаешь, куда уехала Поппи?
Во взгляде девушки появилось сожаление.
– Нет. Она так внезапно подала заявление об увольнении и никому не рассказала о причине или куда направляется, хотя мы все знали о фотографиях, поэтому и предположили, что это как-то связано. Она тебе не сказала?
– Нет, – ответил я и снова взял свой «Мартини».
Некоторые истины лучше сочетаются с джином.
Девушка повесила полотенце на ближайший крючок, а затем снова повернулась ко мне.
– Знаешь, я вспомнила, она кое-что оставила здесь, когда пришла за своими вещами. Сейчас принесу.
Я постукивал пальцами по барной стойке из нержавеющей стали, не позволяя себе поверить, что это было что-то важное, например, письмо, оставленное специально для меня, но все равно страстно желая этого.
Как она могла уехать просто так, не сказав ни слова?
Неужели все это так мало для нее значило?
Не в первый раз мою грудь сжимало от невыносимой душевной боли. Боли от неразделенной любви, от осознания того, что я любил ее больше, чем она любила меня.
Это то, что Бог чувствует все время?
Какая отрезвляющая мысль.
Девушка-бармен вернулась с толстым белым конвертом. На нем было мое имя, выведенное толстым маркером торопливым почерком.
Взяв его в руки, я сразу понял, что внутри, но все равно открыл конверт. Я вытащил четки Лиззи, почувствовав их вес на ладони, и меня окатила очередная волна боли, только на этот раз она была мощнее и безжалостнее.
Я подержал их всего минуту, наблюдая, как крестик бешено вращается в тусклом свете танцпола, а затем поблагодарил бармена, допил остатки напитка и ушел, оставив Шона предаваться стрип-приключениям."
"Все было кончено.
