– Я пихнул свою сумку в грудь Шона, чтобы достать немного денег для торгового автомата в аэропорту. «Доктор Пеппер – источник молодости». Я чуть не заплакал, сделав первый глоток холодного сладкого газированного напитка, который в последний раз пил в аэропорту Найроби.
– А в Африке нет газировки? – спросил Эйден, когда я забрал свою сумку обратно и мы покинули аэропорт.
– Видимо, бритвенных станков там тоже нет, – отметил Шон, протягивая руку и сильно дергая меня за бороду.
Я ударил его кулаком в бицепс, а он взвизгнул, как девчонка.
Да, у меня была довольно длинная борода, а еще темный загар и резко похудевшее тело.
– Больше никаких мальчишеских мышц, – заметил отец, когда я вошел в дверь, и обнял меня. – Вот это заработанные реальным трудом мышцы мужчины.
Мама только поджала губы.
– Ты похож на Чарльтона Хестона в «Десяти заповедях».
Я чувствовал себя немного похожим на Моисея, чужаком среди египтян и мадианитян, чужаком повсюду. Позже той ночью, после самого долгого душа в своей жизни (месяцы одноминутных теплых душей привили мне глубокую любовь к горячей воде), я лег на кровать и вспомнил все.
Лица людей, как рабочих, так и сельских жителей, с которыми очень сблизился. Я знал, почему их детей назвали теми или иными именами, знал, что они любят футбол и британскую телепередачу Top Gear, и я знал, кого из мальчиков хотел бы видеть в своей команде, когда мы вечером играли в импровизированное регби. Работа была тяжелой – они строили среднюю школу наряду с улучшенной инфраструктурой водоснабжения, – и дни тянулись долго.
Были времена, когда я чувствовал себя ненужным или чрезмерно нужным, порой работа казалась бессмысленной, словно мы спасали «Титаник» банкой из-под кофе, как сказал бы папа. А потом я оправлялся спать с молитвами, кружившимися в голове, и просыпался на следующий день отдохнувшим и преисполненным решимости сделать что-то лучше.
Честно говоря, я бы не уехал оттуда, если бы во время очередного ежемесячного звонка по спутниковой связи мама не рассказала мне об ожидающей меня дома кипе писем о моем зачислении.
Я мог буквально выбирать университеты по своему усмотрению и после долгих раздумий решил вернуться домой и получить докторскую степень в Принстоне – не в католической семинарии, но меня это устраивало. Пресвитериане были не так уж плохи."
"Я вытащил четки Лиззи из кармана и наблюдал за тем, как вращается крестик в слабом свете городских огней, проникающих через окно.
